готова. Мой мир рухнул в тот день, когда я чуть не потерял тебя, и я знал. Глубоко внутри знал, что не допущу больше ни дня без тебя. Тебе не нужно говорить ничего в ответ, но ты должна знать, что это правда. Я люблю тебя, Джиллиан.

Я кивнула, вытирая слезы. Он был прав, я не была готова говорить, но принимать его любовь так приятно.

— Грант, ты самый удивительный человек, которого я когда-либо знала. Ты понимаешь меня так, как не понимает большинство других. Я чувствую себя в безопасности, под защитой, когда ты со мной. И я влюбляюсь в тебя. Серьезно. Но я только что закончила действительно ужасные отношения, и я не хочу запятнать эти слова, сказав их слишком рано. — Я подвинулась так, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. — Я надеюсь, что ты понимаешь и что ты сможешь быть терпелив со мной. Ты удивительный мужчина! И я самая счастливая девушка в мире, которая греется в твоей любви!

Грант наклонился и с нежностью поцеловал меня:

— Я никуда не денусь, Кексик. Я буду ждать тебя вечно. Цемент, помнишь?

После того, как бумаги о выписке нам отдали, Грант помог мне сесть в машину. Мое тело все еще болело, но швы сняли, я стала гораздо больше передвигаться самостоятельно. Медсестры заставляли меня ходить по коридорам каждый день, и я чувствовала себя намного лучше. Больше всего беспокоили ребра, но даже они больше не нуждались в перевязке.

У меня были смешанные чувства, когда мы подъехали к дому. С одной стороны, это дом моего детства, полный счастливых воспоминаний. Но каждый раз, когда закрывала глаза, я все еще чувствовала холодный металл пистолета, прижатого к моему лицу. Грант, должно быть, заметил мою реакцию, потому что взял меня за руку и поцеловал.

— Он в тюрьме. Он не сможет навредить тебе. Кристиан сообщил полиции имя, и они сопоставили его отпечатки пальцев с предметами в доме, помнишь? В залоге было отказано, так что теперь никто тебя не тронет. Кроме того, я не оставлю тебя.

Я выдохнула:

— Знаю, знаю. Просто до сих пор трудно сдерживать воспоминания. Думаю, участие в суде мне поможет, а возможность проснуться здесь, не находясь под прицелом, станет хорошим напоминанием о том, что все кончено.

— Ты не думала обратиться к психотерапевту? Посттравматический синдром нельзя воспринимать легкомысленно и разговоры со специалистом могут. Я разговаривал с одним из них несколько раз после смерти моей мамы, это работает. У меня есть несколько имен.

— Думаю, это действительно отличная идея.

Я остановилась, наклоняясь к нему:

— Я сегодня разговаривала с миссис Киркпатрик. — Грант стиснул зубы, но промолчал. Это была его наименее любимая тема. — Сегодня Кристиан завершил свою первую полную неделю реабилитации.

— До сих пор не могу поверить, что ты согласилась отпустить этого ублюдка на двенадцать недель в кемпинг вместо того, чтобы отсидеть срок.

— Грант, мы говорили об этом. Я считаю, что так будет лучше. И это не поход в горы — он в реабилитационном центре в Северной Каролине. А после освобождения пойдет в армию. Дисциплина, которую они могут предложить, — это то, что ему может помочь. Не тюрьма. Там он точно ничему правильному не научится.

Он поцеловал меня в лоб.

— Я сказал, что поддержу тебя, и я поддержу. Это не значит, что мне это должно нравиться.

Я оглянулась на свой дом:

— Пойдем внутрь, надо уже сделать это. И прямо сейчас все, чего я хочу, это обниматься с тобой в постели. Не говорить о Кристиане или о плохих воспоминаниях.

Грант открыл дверь и подошел ко мне сбоку, подхватив меня на руки:

— Это я умею.

Он отнес меня прямо в мою комнату, которая была убрана, и осторожно усадил меня на кровать. Я огляделась: простыни сменили, а на дверь поставили новый замок.

— Моя мама? — спросила я, указывая на изменения вокруг меня.

— Да. Она подумала, что это поможет тебе чувствовать себя немного спокойнее, когда ты вернешься.

Мои глаза закрылись, когда я погрузилась в кровать. Кровать была знакомой и мягкой — успокаивающей. Но как только я позволила себе полностью расслабиться, воспоминания нахлынули на меня, и я напряглась, дыхание сбилось.

— Шшш, все в порядке, — заверил меня Грант, обняв меня рукой, и я потянулась к нему. — Открой свои глаза. Здесь никого нет, кроме меня.

Я медленно открыла их и попыталась сморгнуть слезы, смотрела молча, как он поцеловал мое плечо, потом другое.

— Никто не причинит тебе вреда. — Он провел рукой по моей ноге, вызывая дрожь. Он прочерчивал беспорядочные узоры вдоль моего бедра и под коленом, пока все напряжение не покинуло мое тело. — Это место для любви, не для страха.

Он двинулся, чтобы погладить мою руку, его пальцы бегали вверх и вниз, снова и снова. Каждое поглаживание было подобно разжиганию огня, и я вздыхала.

— Как ты сейчас себя чувствуешь?

— Лучше. Намного лучше.

Грант сел на кровати, обхватив руками мое лицо.

— Я думаю, было бы полезно, если бы у тебя появились какие-то новые воспоминания в этой комнате. Что думаешь?

Я хмыкнула от удовольствия.

— Что ж, мне нравится, как это звучит.

Грант подошел к изножью кровати, обхватил руками мою не сломанную ногу и потянул, стягивая меня вниз по кровати, пока я не легла совершенно ровно.

— Я думаю, прежде чем мы сможем создать новые воспоминания, нам нужно избавиться от боли. — Он поцеловал синяк на моей лодыжке. — Я думаю, что могу зацеловать всю эту боль и заставить ее уйти. — Он переключился на другую ногу, осыпая поцелуями мое колено прямо над гипсом. — Каждый. — Поцелуй. — Сантиметрик. — Поцелуй. — Боли.

Мое тело превратилось из теплого в огненное от его прикосновений, и мой пульс участился.

— Возможно, это лучшая идея, которая у тебя когда-либо была.

Он продолжал, целуя каждый синяк, каждую царапину и каждую травму, которую я получила, начиная с моих ног и медленно продвигаясь вверх по моему телу. С каждым прикосновением его губ к моей коже мое тело наполнялось эмоциями, пока я не утонула в удовольствии. Он издавал низкие хриплые звуки при каждом прикосновении, что только подогревало мое желание.

Он осторожно приподнял мой свободный хлопковый сарафан вдоль тела, отбросив его в сторону, прежде чем продолжать оставлять крошечные поцелуи на моих бедрах и животе. Мои мышцы сжались от его прикосновения, и с моих губ сорвался тихий стон. Его рот был горячим на моей коже, двигаясь вверх к моим ребрам. Он был еще более нежным, когда коснулся их губами,