ее лягушкой. А у Льюиса, напротив, ладони словно источали жар, как карманная грелка для рук.

– Ты дрожишь, – заметил он, немного сжав ее пальцы. Лиз замешкалась и почувствовала, как к щекам прилил жар. Льюис ответил на ее смятение: – Это вибрации энергии, которая ищет выход. Чувствуешь?

Она молча кивнула, не решаясь встретиться с его глазами. В груди у нее росло что-то странное – смесь вины, облегчения и чего-то неясного, но мучительно яркого. Его доброта казалась ей неуместной, слишком щедрой для нее. Она хотела вырваться, избежать этих эмоций, но вместо этого стояла, словно приросла к месту.

Льюис сжал ее ладони чуть крепче, и Лиз показалось, что у нее в руках невидимый шарик. Энергии становилось все больше. И причиной тому служила близость Льюиса.

– Попытайся сконцентрироваться, – тихо посоветовал он. – Представь, как энергия разливается по твоему телу, как ее волны разглаживаются, как наступает штиль…

Его голос звучал мелодично и глубоко, касаясь ее души. Каждое слово проникало внутрь, обволакивая ее сознание теплой волной. Лиз почувствовала, как ее дыхание замедляется, подчиняясь этому голосу, и энергия внутри нее, прежде бушующая, начала слегка стихать. Но вместо полного умиротворения ее охватило что-то иное – тревожно-сладкое ощущение близости Льюиса.

Он продолжал говорить, но смысл слов начал ускользать от нее. Вместо этого Лиз ловила его интонации, ритм речи, мягкость тембра. Она ощущала, как каждый звук отзывается вибрацией в ее груди, перекликаясь с биением сердца. Она впервые чувствовала себя настолько уязвимой и одновременно защищенной.

«Почему он так действует на меня?» – подумала она, но ответа не находилось. Неужели она начала испытывать к нему романтические чувства?

Она рискнула поднять глаза, и их взгляды встретились. Льюис чуть склонил голову, будто собирался ее поцеловать. Лиз нервно сглотнула, понимая, что не против.

– Ты хорошо справляешься, – мягко сказал он, чуть приподняв уголки губ в едва заметной улыбке. – Видишь, у тебя получается держать энергию под контролем.

Лиз хотелось рассмеяться. Она совсем забыла о напутствиях Льюиса и даже не пыталась совладать со своей силой. Она просто переключилась, совершенно забыв о том, что две недели назад стала ведьмой.

Она почувствовала, как ее щеки пылают, и даже пальцы Льюиса стали еще горячее, как будто он тоже ощущал связь между ними. Ее захлестнули эмоции – легкий страх смешивался с радостью, а неловкость с необъяснимым желанием остаться рядом.

Ее руки все еще оставались в его ладонях, и Лиз не хотела, чтобы Льюис их отпускал. Ей хотелось задержаться в этом мгновении подольше. Но он все же отступил на два шага назад, оставив на ладонях Лиз свое тепло. Она почувствовала разочарование и то, как магия внутри нее наконец угомонилась.

«Кажется, следует сказать Ксавьеру, что пора заканчивать наши фиктивные отношения» – промелькнуло в мыслях Лиз, осознав, что Льюис Моррисон ей небезразличен.

Настолько небезразличен, что в понедельник она, напевая себе под нос, впервые в жизни выбирала платье для того, чтобы произвести эффект на одного единственного человека, а не на всю школу.

Когда Ксавьер увидел ее перед началом занятий в клетчатом платье-пиджаке с открытой спиной на шнуровке, которая перекликалась с туфлями на завязках, он округлил глаза и прокомментировал:

– Идеально, Лиз. Самый лучший выбор для того, чтобы лезть за Зеркалом и не привлекать внимания.

– Я буду его отвлекать, – довольно улыбнулась Лиз, стреляя глазками в сторону Льюиса. Увидев ее, он выронил папку с исследовательским проектом по экологии. Клэр, чей шкафчик был рядом, буравила ее взглядом так усердно, что, будь она ведьмой, прожгла бы в платье дыру.

– Кого «его»? – не понял Ксавьер.

– Внимание! – раздраженно пояснила Лиз. По утрам с ним было невозможно разговаривать. – А за Зеркалом ты сам полезешь. Как ты себя представляешь меня на стремянке?!

– Действительно, – пробормотал он.

Они условились дождаться обеденного перерыва, когда большая часть учеников будет в кафетерии или в школьном дворике, а другие – заседать на собрании клубов.

В назначенное время Лиз легкой деловитой походкой приблизилась к витрине с наградами. Ксавьер уже ждал ее со стремянкой, примериваясь к ней и Зеркалу. Присмотревшись к нему и разглядев руны на раме, Лиз удостоверилась, что это именно Виридалис.

– Я раздобыла плакат. – Лиз развернула рулон с изображением пирамиды из чирлидерш. – Прикроем им стену, может, никто и не заметит пропажу.

– Молодец, – похвалил ее Ксавьер, но его мысли были далеки. Он, прищурившись, бросал недовольные взгляды на снующих школьников помладше. – На диету сели, что ли… Ходят и ходят.

– Расслабься, ты же хотел слиться с толпой, – беспечно повела плечом Лиз. За последнее время она впервые была в приподнятом настроении и ощущала себя почти той же Элизабет Стэдлер, что и до школьного маскарада.

Установив стремянку, Ксавьер поднялся на две ступеньки и, вцепившись в нее, пробурчал:

– Шатается.

– Твоя нервная система? – весело прощебетала Лиз. – Давно уже. Лезь давай, не тяни кота за… хвост.

Он вскарабкался на самый верх, но несмотря на высоту стремянки, свой рост и длинные руки, дотянуться до Зеркала через выпирающую витрину с кубками по крикету и хоккею на траве было непростой задачей.

Ксавьер вытянул руку к Зеркалу, но едва пальцы коснулись покрытой пылью рамы, стремянка под ним тревожно зашаталась. Он замер, стараясь сохранить равновесие, и почувствовал, как пот выступил на лбу. Лиз, прислонившись к стене неподалеку, следила за ним с интересом, скрестив руки на груди. Рулон с плакатом лежал подле ее ног.

– Не торопись, Ксавьер, – подсказала она с легкой усмешкой. – Я здесь, если что, подхвачу. Или нет.

– Очень смешно, – прошипел он, сжав зубы. Ладонь, тянущаяся к Зеркалу, дрожала от напряжения. – Еще чуть-чуть, почти достал.

Зеркало висело крепко, словно упрямо не желало поддаваться. Он ухватился за его край обеими руками, на мгновение отпустив стремянку. Это было ошибкой: его вес сместился, и конструкция под ногами угрожающе заскрипела.

– Намертво приколочено, что ли… – пропыхтел он, снова пытаясь стащить Зеркало со стены. – Я почти…

Но договорить он не успел. Лиз, не глядя на его напряженное лицо, внезапно произнесла то, чего он совершенно не ожидал:

– Кстати, я тут подумала, не пора ли нам расстаться?

Слова прозвучали неожиданно спокойно, но их смысл будто молнией ударил Ксавьера. Он повернул голову вниз, глядя на нее в полном недоумении.

– Что ты сказала? – нахмурился