землях де Сантар, мне необходимо будет возродить горный перевал. Жить в глуши, отрезанной от цивилизации, я не желала, но и жить на чужих землях, подвергаясь ежедневным унижениям из-за родового проклятия и слабой во мне магии, тоже. Из двух вариантов я предпочла бы первое, каким бы трудным оно ни было.

Кстати, о магии. Тянущее чувство в груди ослабло, едва мы тронулись в путь. Меня больше не лихорадило, не подмывало бросить все и стремглав бежать на зов. Да и резерв мой, несмотря на отсутствие тренировок и медитаций, на удивление возрос еще на пару единиц, о чем и сообщил мне Олберт, едва заглянул в мой источник.

Уж не знаю почему, но Олберту я доверяла как себе. Порой я даже представляла его своим старшим братом, которого у меня никогда не было. С чем это было связано, я даже не думала, скорее интуитивно старалась прислушиваться к его словам и советам. Только вот переступить через себя и свое воспитание я не могла и постоянно обращалась на «вы». Не только к нему, но и к остальным мужчинам.

Первая эйфория от начавшегося нами путешествия, или, можно сказать, возвращения домой, прошла бесследно, едва солнце достигло своего зенита, а в животе заурчало от голода. Вскоре мы выехали на небольшую поляну, словно спрятанную в объятиях вековых сосен. Их могучие стволы, покрытые шершавой корой, устремлялись в синее небо, а густые кроны создавали уютный, прохладный полумрак. Воздух здесь был напоен терпким ароматом хвои и влажной земли, такой чистый и свежий, что казалось, им можно напиться.

Олберт, к моему молчаливому облегчению, скомандовал привал. Это слово прозвучало как долгожданная мелодия после долгих часов тряски и монотонного стука колес. Дети, словно выпущенные на волю птицы, с радостными криками высыпали из повозок. Их маленькие ножки, затекшие от долгого сидения, тут же принялись исследовать мягкую траву и опавшие иголки.

И что было удивительным для меня и неожиданным, так это то, что дети за все время нашего пути ни разу не обернулись назад, словно тем самым вычеркивая свое прошлое и все воспоминания, связанные с родной деревней. Даже Лора, хотя от нее я ждала капризов и слез.

С облегчением вздохнув, я с помощью Сани начала доставать из повозок припасы. Были бы мы одни, то просто бы на ходу перекусили заранее отваренным мясом, оставив более плотную трапезу на ужин, но детям, непривычным к долгой дороге, требовался отдых.

Пока Кариб, ласково похлопывая по шеям, освобождал лошадей от упряжи, давая им возможность напиться из журчащего неподалеку ручья и перевести дух, Олберт успел заложить камнями небольшую ямку, сделав тем самым примитивный очаг, на который можно было поставить казанок.

Жарить или варить мясо нам не пришлось. Я заранее позаботилась о том, чтобы в ближайшую неделю у нас были под рукой домашние полуфабрикаты. В стазисе терпеливо ожидали участи быть съеденными не только колбасы и вяленая говядина, но и уже готовые к употреблению котлеты, тефтели и фрикадельки.

Признаюсь, приготовить фарш оказалось не так-то просто. Это было настоящим испытанием. Отсутствие привычной мясорубки в этом мире заставило меня проявить недюжинную изобретательность. Пришлось искать альтернативные способы измельчения мяса, прибегая к помощи остро заточенных ножей и каменного пестика, методично перетирая каждый кусочек до нужной консистенции. Это был долгий и кропотливый труд, но результат того стоил.

Пока я возилась у стазис-короба, Сани успела не только наполнить казан водой, но и закинуть в него мелко нарезанный топинамбур. Вариться ему примерно минут пятнадцать, ну, может, чуть больше. Найденная Витаром крапива стала хорошим дополнением к будущему блюду. Это будет не суп, а скорее похлебка. Главное, чтобы было сытно и вкусно.

Когда все ингредиенты были сварены, я вновь зарылась в мешок в поисках остатков муки. Ее было немного, всего два-три стакана от целого мешка. Я примерно рассчитала ее расход, и до конца недели оставшейся муки должно нам хватить. А там кто знает, вдруг удастся встретить на своем пути торговый караван или более обжитую деревню.

Поскольку привычной сковороды под рукой не оказалось, пришлось импровизировать, обжаривая муку в старой железной миске. Шесть столовых ложек – не больше, чтобы загустить будущую похлебку до нужной мне консистенции.

Когда мука приобрела приятный золотистый оттенок, я аккуратно смешала ее с водой, тщательно растирая, чтобы избежать образования комочков. Затем, не мешкая, тонкой струйкой влила получившуюся смесь в кипящую похлебку. Она тут же начала медленно густеть, приобретая более насыщенный цвет и аппетитный аромат.

Закончив с загущением, сняла казан с огня и дала похлебке немного настояться. Это было не роскошное угощение, как несколько часов ранее, но в данный момент оно казалось мне самым желанным на свете. Живот тут же призывно заурчал, подтверждая мою мысль.

Сытный обед внес свои коррективы в планы детей. Если мальчишки, с плеч которых так неожиданно свалилась неподъемная ответственность за сестру, еще пытались бороться с сонливостью, то Лора уже давно погрузилась в царство сновидений. Ее головка невольно склонилась к моему боку, а дыхание стало ровным и глубоким.

Накрыв хрупкое детское тельце одеялом, подтолкнула края. Меня так и подмывало обнять девочку, как я украдкой это делала в последние дни. Видно, материнский инстинкт, несмотря на преодоленные межмировые расстояния, так и остался во мне невостребованным.

Хотя мне было искренне жаль детей, оставшихся сиротами, но, как бы цинично это ни звучало, их согласие отправиться вместе с нами было мне на руку. Всего несколько недель назад род де Сантар состоял лишь из меня одной, одинокой странницы с тяжелым прошлым и неопределенным будущим. А теперь, благодаря стечению обстоятельств и, возможно, судьбе, в него входили уже семь представителей разных рас, каждый со своей историей, своими талантами и своими слабостями. От могучего дракона, загадочно поглядывающего в мою сторону в тусклом свете затухающего костра, до чистокровных людей, чьи лица выражали смесь настороженности и любопытства. Каждый из них был звеном в новой цепи, которую я, по неволе, начинала выковывать. Из преданных существ, готовых пожертвовать своей привычной жизнью ради меня одной.

Мне было все равно, кто они: драконы ли, эльфы ли, люди или и вовсе полукровки. Я не страдала манией чистоты крови или расовой исключительности. Выросшая и воспитанная в совершенно иных реалиях, я не видела в этом ничего плохого. Важно было лишь одно: их готовность идти за мной, их желание стать частью большой и дружной семьи, чем просто группой проклятых изгоев. А так ли это будет – покажет время.