ними кладку яиц. Не сказать, что у меня получалось успешно, но штуки три-четыре в день я с ним находила. И все бы ничего, но однажды я наткнулась на заботливых пернатых родителей. Ой, и шуму-то было! Я так быстро еще ни разу ни от кого не убегала.

Зато, как оказалось, Ник не терял ни минуты. Пока меня птицы увлеченно отгоняли от своего гнезда, он успел проредить кладку аж на шесть яиц! Вот же хитрый жук! Обижаться на него или высказывать свое негодование по этому поводу я не стала. Зачем, если по итогу все добытое пойдет в один котел?

Единственное, что меня начало тяготить, – это отсутствие муки. Я не привыкла к тому, что любая моя трапеза теперь обходится без мучного. Раньше присутствие на столе мучного было настолько естественно, настолько само собой разумеющимся, что я даже не задумывалась об этом. Утренний тост, хрустящий багет к обеду, ароматные булочки к чаю, даже простое печенье – все это было неотъемлемой частью моего кулинарного мира.

Теперь же, когда я пытаюсь составить меню на день, возникает какая-то пустота. Завтрак без блинчиков или оладий кажется неполноценным. Обед без кусочка свежего хлеба, который так приятно макать в соус, теряет свою сытность и удовольствие. А вечерний чай без чего-нибудь печеного, будь то пирог или простое печенье, ощущается каким-то… грустным, что ли.

Я понимаю, что это, возможно, звучит мелочно, особенно когда вокруг столько других, более серьезных проблем. Но для меня, человека, который всегда находил утешение и радость в простых кулинарных ритуалах, это стало ощутимой потерей. Я скучаю по текстуре, по аромату, по тому чувству насыщения, которое давали мне хлебобулочные изделия.

Вспоминая вычитанные мной рецепты из интернета, в период, когда я усиленно сидела на диетах и пыталась заменить муку на более полезный продукт, мне ничего в голову не приходило, кроме отрубей, фиников, зеленой гречки и различных семян. Казалось бы, набор вполне себе здоровый, но тут же вставал вопрос, который становился настоящим камнем преткновения: где же все это взять в современных реалиях? Ни того, ни другого здесь в помине не было.

М-да… Можно, конечно, поискать в этих краях лебеду, да только не стоит забывать, что сейчас всего лишь начало лета, к тому же очень холодное. А если опять-таки использовать вместо пшеничной муки перемолотый топинамбур? Муторное это, конечно, дело, но, если прижмет, придется засучить рукава. А пока… пока стоит подумать о том, как быть с детьми.

Глава 28

*** *** *** *** *** *** *** *** *** ***

Оставлять детей на произвол судьбы было бы не просто жестоко, а чудовищно. Это означало бы обречь их на верную гибель, бросить на растерзание холоду и голоду, лишить всякой надежды на будущее. Но и взять их с собой мы не могли, это было бы не меньшим преступлением. Дорога была полна опасностей, и неизвестно, что нам еще предстоит пережить в пути.

Но и в этом забытом богом селении им явно никто не поможет выжить. Мы видели их глаза – потухшие, полные страха и отчаяния. Их истощенные тела – свидетельство того, как тяжело им дается каждый прожитый день. По крайней мере, до нашего приезда о них никто не заботился. Никто не принес им воды, не поделился скудной пищей, не укрыл от холода. Дети, с трудом, но выживали как могли, цепляясь за жизнь из последних сил. Они научились находить съедобные коренья, собирать дождевую воду, прятаться от хищников. Это было выживание на грани, постоянная борьба за каждый кусок съестного.

К сожалению, я не уверена, что эта борьба будет продолжаться вечно. Я видела, что их силы были на исходе. Их детские души уже несли на себе печать невыносимых страданий. И как бы я ни хотела отмахнуться от нависших над нашими головами проблем, мы не можем просто пройти мимо, оставив их наедине с этой безжалостной реальностью. Только вот и взять их с собой означало бросить их в водоворот наших собственных трудностей, где они станут еще одной обузой, еще одним поводом для тревоги.

Что же делать? Как быть? Этот вопрос мучает меня на протяжении последних пяти дней, не давая покоя ни днем, ни ночью. Умом понимаю, что нужно найти решение, которое даст им шанс, а не обречет на новую, возможно, еще более страшную участь, но вот сердцем…

Возможно, в этом мире есть кто-то, кто сможет позаботиться о детях здесь, в этой деревне, пусть и в суровой, но знакомой им реальности. Но что-то я сомневаюсь в этом. Дети никому не нужные, это видно невооруженным взглядом. Кому нужны дополнительные голодные рты? Вот именно – никому. Оно и понятно. Себя бы прокормить и своих детей.

Игнорировать тянувшее чувство в груди становилось все тяжелее и тяжелее. Зов чего-то неведомого заставлял меня, тяжело дыша, вскакивать с постели, метаться в ночном кошмаре. И только днем я могла немного передохнуть от него, забывшись в ежедневной рутине.

Задерживаться в забытом богами селении мы больше не могли. Это понимали не только я, но и мои спутники. Посевные работы закончились еще два дня назад, а Витар успел сделать запасы мяса не только нам, но и всем жителям селения. Да, его хватит от силы на полгода при экономном использовании, но ведь это лучше, чем вообще ничего.

Ехать в неизвестность теперь казалось мне очень страшным занятием. Будучи еще в столице, я была свято уверена, что справлюсь с любой трудностью, но теперь, по прошествии месяца, я была в этом не уверена. Где мы будем жить, чем питаться, что одевать? Эти вопросы все чаще и чаще звучали в моей голове.

Мужчины были спокойны и собраны, в отличие от меня. Даже Сани нет-нет да поглядывала в мою сторону обеспокоенным взглядом, понимая, что нас вряд ли встретят на родовых землях ди Сантар с распростёртыми объятиями, с хлебом и солью. Скорее всего, на них даже уже никто не живёт, не осталось никого, кто мог бы нам помочь с житейскими трудностями.

Я не сильная, как хотелось бы мне казаться. Наоборот, очутившись в теле Велерии, я чувствую себя ещё более слабой и беззащитной. Моя прежняя уверенность, та, что я так старательно культивировала, теперь кажется лишь тонкой оболочкой, под которой скрывается растерянность и страх. Это в прошлой жизни я могла положиться на своего мужа, который казался мне воплощением силы и преданности.

Увы, но и