как староста указал на лежащий около скалы валун. Его поверхность была покрыта мхом и мелкими цветами, словно сама природа пыталась скрыть вход в это мрачное место.

— Вот он, — прохрипел он, тяжело дыша, — тот самый вход. Говорят, что когда-то здесь был проход в самые недра земли, где сама соль рождалась из камня.

— Почему вы ни разу за всё это время не проверили её? — задала я закономерный вопрос, вышагивая вдоль валуна.

К сожалению, он был настолько большим, что без мужской помощи нам тут явно не обойтись. Мои попытки сдвинуть его с места были тщетны, лишь пальцы скользили по холодному, шершавому камню.

— Дух гор разозлился на наших предков и жестоко покарал их, обвалив своды колодца, — гнусаво произнес старик и опустил взгляд. Его слова звучали как старая, заученная сказка, которую передавали из поколения в поколение, чтобы оправдать бездействие.

«Ага! Кажется, кто-то из его предков хорошо так приворовывал, раз до сих пор староста деревни боится дать разрешение жителям обследовать соляной прииск».

Я не поверила словам старика относительно духа гор, уж слишком неправдоподобно это звучало. Я не привыкла еще к тому, что люди живут суевериями. В моем мире, где наука и логика правили балом, подобные объяснения казались нелепыми. Но здесь, в этой глухой деревне, где время словно остановилось, старые верования имели свою силу.

Отступать было не в моих принципах. Пришлось оторвать от дел Олберта и Кариба и уже совместными усилиями сдвинуть валун с мертвой точки. Наконец, с последним усилием, валун поддался, открывая темный, зияющий провал. Из него повеяло сыростью и запахом земли, смешанным с чем-то еще, неуловимым, но хорошо знакомым.

Вопреки ожиданиям мужчин, взявшихся помогать мне, я первой ступила на тропу, ведущую внутрь соляного прииска. Хотя, признаюсь, меня тщетно пытались уговорить вернуться к входу и подождать их там.

Но как бы не так! Это я внесла свою идею, и мне отвечать за ее реализацию, да и не смогла бы я усидеть на месте, зная, что в любой момент они могут попасть в опасность. И все из-за моей прихоти.

Спуск был крутым и скользким. Мы осторожно спускались, освещая путь магическими светлячками, которые щелчком пальцев зажег Олберт. Свет от них был ровный и яркий, не как от открытого пламени.

И вот что было интересно, так это то, что стены колодца были покрыты влажным мхом, а где-то вдалеке слышалось журчание воды. Чем глубже мы погружались, тем сильнее становился запах, тот самый, неуловимый. Он напомнил мне первое путешествие к морю, когда едва я вышла из самолета, как в мои легкие ворвался морской воздух: влажный и чуть солоноватый.

— Чувствуете? — прошептала я, остановившись. — Это… соль. Но не такая, которую мы в последнее время добавляли в пищу.

Мы продолжили путь, и вскоре перед нами открылся просторный грот. Стены его мерцали в свете магических светлячков, отражая свет от бесчисленных кристаллов. Это были не просто кристаллы соли, а целые образования, похожие на застывшие водопады, переливающиеся всеми оттенками белого и розового. Воздух здесь был густым и прохладным, наполненным тишиной, нарушаемой лишь нашим дыханием.

— Невероятно, — выдохнул Олберт, его глаза расширились от удивления. — Я никогда не видел ничего подобного.

— Это и есть то место, где рождалась соль. Только старик ошибся в своей теории: соль рождалась не из камня, а с помощью морского воздуха, который, каким-то образом попав в пещеру, конденсировался. Постепенно влага испарялась, а на ее месте образовывались соляные кристаллы, — прошептала я, чувствуя, как по спине пробегает дрожь. — Легенда оказалась полуправдой. Но почему же тогда никто не приходил сюда?

— Скорее всего, было землетрясение, вызвавшее разрушение свода. Смотрите, миледи, вот тому доказательство. — Кариб действительно указал на груду камней, что хаотично лежали у основания пещеры.

— Детей и стариков сюда пускать не стоит, иначе можно дождаться новой беды, — задумчиво произнес Олберт, осматривая пещеру.

Он, несомненно, был прав. Старик, жаждущий, как и его предок, наживы, может ненароком привести оставшихся жителей к неминуемой гибели. Мало ли, вдруг он не успокоится и решит возобновить торговлю солью? Только вот добывать-то ее будут дети…

Глава 27

*** *** *** *** *** *** *** *** *** ***

Весь остаток дня мы то и делали, что выносили соль из соляной шахты. Пускать кого-либо в нее мы не стали, застращав жителей деревни о несуществующем духе горы и его непримиримом характере. Пусть верят в свои сказки, пусть боятся. Да и старосте незачем знать, что в шахте есть залежи столь полезного продукта. Отчего-то не было у меня к нему доверия. Этот ушлый старик наверняка загонит в нее всех детей, лишь бы получить свою выгоду. А это, на минуточку, было очень опасно. Мы сами несколько раз едва не оказались погребенными под завалами каменного свода пещеры, стоило нам только приступить к добыче.

Страх, посеянный нами, работал лучше любых замков. Старики осеняли себя знаменем, глядя на темный провал в склоне и крепче прижимали к себе детей, шепча молитвы, едва кто-то из нас вновь скрывался в темном зове пещеры.

Соли у нас вышло достаточно, чтобы обеспечить каждого жителя деревни на три года вперед. Себе же мы забрали всего три мешка, и то только потому, что необходимо было подготовиться к длительному пути. Может, взяли бы и больше, но ни я, ни мои спутники понятия не имели, что нас ждет впереди. Сможем ли мы охотиться и добывать себе пищу? Будет ли у нас место ее хранить? А самое главное – останемся ли мы на землях Велерии или все же вернемся поближе к цивилизации? Увы, но все, что предстает перед моими глазами – это бесконечные безжизненные склоны каменных исполинов.

Пообедав наскоро приготовленным грибным крем-супом, который, кстати, пришелся абсолютно всем по душе, даже скептически настроенной Сани, которая то и дело принюхивалась к своей тарелке и поначалу не спешила совать ложку в рот, я принялась творить. Точнее, засаливать то мясо, которое успел разделать Витар. Его ловкие руки и острый нож превратили добычу в аккуратные куски, готовые к следующему этапу – превращению в ароматное, пикантное лакомство, которое будет радовать нас еще долгое время.

Итак, часть мякоти не раздумывая отложила в сторону, пожелав приготовить из нее кое-что очень вкусное, остальная же часть, наиболее жирная, пошла на засолку прямым способом. Однако, как это