– Не пожалею, – твёрдо сообщила я Мортасу, подаваясь вперёд и протягивая ей ёкаю руки. Положила ладони на его горячие щёки… так приятно.

Моя власть над сильнейшим теневым существом кружила голову, точно я стояла на краю обрыва и заглядывала в бездну. Но я твёрдо намеревалась с нежностью и заботой обойтись с израненным сердцем Мортаса, которое он мне открыл. Я мельком сумела разглядеть и какие-то фрагменты его памяти – о предательстве людей, о затаённой в сердце обиде, что перегорела в ярость и жажду крови… Этот клубок мне ещё долго распутывать, но я обязательно справлюсь. Я прекрасно вижу, как тянется к свету душа Мортаса.

– Я сделаю всё, чтобы ты не жалела, любовь моя, – чуть ли не мурлыкнул мой ёкай, подаваясь ко мне. Наши лица теперь были так близко, что мы почти соприкасались губами. Я сама медленно развязала пояс своего кимоно. Не прячась от напряжённого взгляда мужа, я осторожно улыбнулась и позволила ткани соскользнуть с плеч.

Мортас дрогнул, но продолжил смотреть только лишь мне в глаза, хотя его желание перевести взгляд на грудь – читалось. Я улыбнулась шире. На краю поля зрения хвост мужа неистово хлестал по полу. Если я буду испытывать его терпение и дальше – он, пожалуй, некароком вскроет пол и начнёт громить мебель!

Я знаком показала, что хочу, чтобы Мортас дал мне руки – он подчинился. Я сама положила их себе на грудь. Сама завалилась на спину, утягивая ёкая за собой.

Я не знала, как ещё ему донести, что это именно мой выбор – что нет здесь ни страха, ни принуждения. Что я прощаю его за нашу первую свадьбу.

Бабушка как-то говорила мне, что поступки нагляднее слов – и особенно это важно для детей и мужчин. Они оценивают именно дела а не речи. Что ж, я буду действовать.

– Хочу тебя, муж мой. Возьми меня… – прошептала я.

Дважды повторять не пришлось.

Мортас избавился от своей одежды так стремительно, что мой глаз это едва уловил, хотя возможности моего зрения уже явно вышли за предел человеческих! И всё же – это было очень быстро.

Мой рот запечатал горячий поцелуй, и муж осторожно придавил меня своим телом к футону.

Я зарылась пальцами в волосы мужа, со всей страстью, какая во мне была, отвечая ему, совершенно не сдерживаясь. Его язык ворвался в мой рот, а я дразнила – остро, коротко его касаясь. А потом сдалась – позволяя себе более длинные и плавкие движения. В этом стихийном поцелуе – мелькала комната вокруг нас. Мы то ли каталась по полу, то ли… ой… да мы же оторвались от земли и парим!!!

Я обняла мужа руками за шею и ногами за мощный торс, – потому что хотела, а не потому, что боялась упасть, воздух ссил вокруг и держал меня словно вода в реке…

Руки мужа были везде, хвост для надёжности обернул кольцом мою талию – и это было хорошо, приятно, спокойно… это было – чистое удовольствие. Ощущать Мортаса тело к телу, душа к душе…

Его руки то держали мою грудь, то с чувством нежно сжимали пониже спины… из горла мужа вырывалось довольное “сытое” рычание…

Когда его мужской орган прижался ко мне у самого входа, я давно была готова, а когда он начал осторожно в меня входить – с удовольствием подавлась навстречу. Мортас меня берег… но я уже знала и разумом, и телом: он мне не навредит. И когда он вошёл целиком – кроме тугого ощущения сладкого наполнения и глубокой правильности происходящего, не было ничего.

Мортас двигался во мне не спеша, я уткнулась носом в его шею и выдыхала ставший чуть более терпким его особенный запах, который буквально сводил меня с ума. Его толчки во мне стали чаще, я отвечала, сжимая его в себе в нужные моменты – то ли читая его желания, то ли просто угадывая… граница стёрлась, да и не была важна.

– Рейна… моя совершенная жена… – почти мурлыкал мне в висок ёкай, уже яростно вколачиваясь в моё тело. Я же отвечала ему без слов – лишь стонами, Мортас прекрасно знал, когда надо замереть, а когда беспощадно сбросить меня в сладкую агонию наслаждения. Провел меня через очередной яростный пик телесного удовольствия – Мортас несколько раз вбился в моё тело особенно сильно и замер, жарко изливаясь.

Так и оставаясь одним целым, мы мягко опустились на футон. Во мне горячо пульсировало, муж покинул моё тело словно нехотя. Я лежала в его объятиях и не могла перестать улыбаться. Мельком подумалось, что если бы мы не “воспарили” – от комнаты ничего бы не осталось, а на грохот – сбежалась бы вся деревня…

Под окнами я слышала очень знакомые вопли!

– Демоническая тварь сожрала весь мой сад! Уж я растила цветы, уж я их подзывала, уж я им пела, окуривала угодными хранителями благовониями… Какие у меня были пионы! А ваша кобыла всё сожрала! А что не сожрала, то выкрала! – тётушка Ямамо уже сорвалась на сип.

Я взбежала по маленькой лесенке и выглянула в чердачное окошко гостевого домика, откуда хорошо просматривались все наши владения. И задержала дыхание.

Во дворе, под широким навесом у главного дома застыл мой муж и самая склочная из наших соседей – тётушка Ямамо.

Мортас, весь такой чистый и аккуратный, в свежем фиолетово-чёрном простом кимоно с гладкими чёрными волосами, убранными назад, деловито отмахивал хвостом и ходил по двору.

Мама с папой тем временем спокойно пили чай за летним низким столиком в отделении и игнорировали гневно потрясающую кулаками соседку. Эмири играла с теневым лисом и мышонком ещё дальше – в общем, была занята своими детскими делами (фух! Это куда лучше, чем её странная несвоевременная зацикленность на Небожителе Ксиане!)

А вот тётушка Ямаю была в ударе. Раньше меня бы разнервировал скандал со злопамятной склонной к пакостям соседкой, но не теперь.

После неба в алмазах, которое Мортас показывал мне не раз за последние часы, пока я в изнеможении не отключилась, – я могла только улыбаться. И с таким умиротворением я и оглядывала соседскую драму во дворе, аж щёки заломило от улыбки: хорошо, О, Небо, как же мне хорошо!

– … помяни моё слово, ёкай! Небеса да покарают этот твой нечестивый табун… – не сдавалась старушка Ямамо.

–