“Господин Мортас”, либо “мой владыка” обращайся ко мне! – рыкнул мой ёкай на соседку, щёлкая около её лица кончиками смертоносного хвоста. – И побольше почтения к моей семье. Родители пьют чай, а ты их беспокоишь… Может, захотела теневых плетей? Призвать моих верных низших ёкаев теней?

Тётушка Ямамо замерла, оборвав показательное выступление. Я хихикнула.

А Мортас, выдержав воспитательную паузу, мягко продолжил:

– Итак, тётушка Ямамо, вы выкопали из-под крыльца моей тёщи свой талисман?

От шокирующей смены тона Мортаса, соседка растерялась. Я-то знала, что это такой приём, и уже привыкла к некоторой двойственной натуре мужа. А вот соседка – нет. Ох, бедолага. Впрочем, не нужно было скандалить. Будет ей уроком.

– Да-да, эм… господин Мортас, я выкопала талисман… – подтвердила тётушка Ямамо почти вежливо.

– А аккуратно ли вы разровняли землю на месте раскопок? – с напускной важностью поинтересовался Мортас.

– Да-да, – закивала соседка.

– Что ж, это отлично, – важно прошёлся перед ней Мортас как командир перед строем, – ещё вам и вашим родичам надлежит начисто подмести половину улицы, от вашего дома и до наших ворот! Во искупление за непочтительный тон к покровителю! И никто больше не тронет ваших цветов. Кобыле они-ума они без надобности…

– Я видела цветок за ухом у этого нечестивого создания! – процедила соседка, снова вспыхивая.

– Вы же понимаете, что сама себе за ухо лошадь ничего не заложила? – хмыкнул Мортас, описывая хвостом недоверчивую дугу.

– Но лошадь колдовская! – не сдавалась тётушка Ямамо.

– Её магия заключается не в воровстве пионов, – строго щёлкнул хвостом на соседку мой муж, и предвосхитил следующий вопрос тётушки Ямамо, – не повезёт тому, кому придётся узнать возможности они ­умы и испытать на себе.

Мой ёкай и тётушка Ямамо смотрели друг на друга тяжело пару секунд, но соседка очень скоро отвела взгляд.

– Я видела, как их сгрызает и кладёт в её гриву белоснежный конь! Такой белый, что аж сияет! Вы наводнили нашу спокойную деревню магическими тварями и низшими ёкаями! – наконец, решилась предъявить Мортасу новую претензию соседка.

– Демонические животные не сияют, максимум горят пламенем нижнего мира, – задумчиво протянул Мортас и добавил уже тише, – разве что, они-ума нашла себе товарища в конюшнях Небожителей…

Тётушка Ямамо выпучила глаза, а спустя миг растерянности принялась славить Небожителей, кланяться и причитать, что никаких цветов ей в этом случае не жаль, и для Небесного жеребчика она вырастит ещё.

– Эй, соседка! – в привычном тоне обратилась она к моей матери, семеня прочь от Мортаса, – почём продашь будущего жеребёнка? Хочешь два... нет, три комплекта моих заколок с самоцветами? И самый лучший парик?

Мама подавилась чаем, а затем всё же поднялась из-за летнего столика и вежливо, но настойчиво выставила соседку за порог.

Правильно! Никаких жеребят мы продавать не будем. Даже если они вдруг приключатся.

Я отступила от окна – уютная утренняя суета во дворе меня вдохновила – я быстро умылась, привела себя в порядок и вышла к позднему завтраку в белом кимоно с фиолетовым орнаментом – впорхнула в объятия Мортаса и поцеловала мужа в губы.

Села за столик под открытым небом, Мортас сел со мной рядом – мы присоединились к трапезе родителей.

– Я намереваюсь снова жениться на Рейне… – начал мой муж, – наша первая церемония прошла не… не по человеческому обычаю. И не было важных для Рейны гостей.

Папа коротко нахмурился. Знаю, он привержен традиций и собирался выдать нечто вроде: “кто же женится два раза подряд? Так не принято!”. Но мама решительно положила ладонь на отцовское запястье и одарила папу такой улыбкой, что он весь расцвёл и, кажется, забыл, чему там надо возражать.

Я бы и вдвоём с Мортасом отпраздновала свадьбу, и этого было бы достаточно, ну разве что ещё хотела праздничного ужина с семьёй, но…

Но Мортас настоял, что я заслужила большое торжество. И завертелась подготовка.

Эпилог

Рейна

три месяца спустя

Осень была прекрасна, деревья пестрили дивными красками. Воздух стал прохладен. А наш с Мортасом лесной домик сделался ещё уютнее, чем прежде. За последние три месяца мы успели его хорошо обжить и привести в порядок.

На сегодняшний день мы назначили свадьбу – можно было и затянуть подготовку, но у меня тогда будет такой явный беременный животик, что свадебное кимоно будет смотреться странно на такой невесте.

Минувшей ночью, ровно накануне нашей с Мор­тасом свадьбы моя лошадка они-ума Страсть родила жеребёнка – белого-белого, только его грива горела огнём, как иногда у самой Страсти, но таким каким-то синеватым и прохладным.

– Доброе знамение, – утишал меня Мортас посреди ночи, когда я забеспокоилась, о том, что лошади носят беременности куда дольше. – Они-ума – непростая лошадь, да и… соучастник непрост. Не знаю, куда смотрели Небожители и как жеребец сбежал из их конюшен, но, Рейна, – жеребёнок у нас очень особенный. Скорее всего, в мире таких больше нет. Они-умы и небесные скакуны обычно друг друга не переносят. Даже не знаю, как подобное произошло…

Я смотрела на мужа и улыбалась. Я бы ему прояснила: произошло ровно то, что с нами! Лошадки решили не соблюдать традиции верхнего и нижнего мира, а учредить свои собственные. И в нашем доме такие звери, разумеется, будут благосклонно приняты.

За лето мы с мужем расстроили до приличных размеров старенький домик в лесу, да и конюшня теперь позволяла содержать лошадиное семейство.

И отпраздновать планировалось именно в нашем лесном доме. Всё здесь теперь смотрелось очень достойно – и сам дом, и конюшня, и бани… и стоячая вода за баней обратилась озерцом с прозрачной водой – именно туда повадился ходить приблудившийся к нам конь-беглец Небожителей, с которым у Страсти – моей они-умы завязался бурный роман. Что он там такое постоянно искал в зарослях у воды – мне было неизвестно.

Наутро погладив маленького белоснежного жеребёнка по бархатистому носику и, оставив счастливую лошадку Страсть, я отдалась в заботливые руки мамы, которой не терпелось соорудить мне правильную праздничную причёску и посмотреть, как будет выглядеть подаренное Мортасом свадебное кимоно.

Я немного не выспалась, но была так взбудоражена, что, казалось, силы кипели во мне. За пару часов мама привела меня в порядок – и вот я облачилась в богатое, расшитое золотым орнаментом алое кимоно с диковинными кружевными вставками – точно они из