Глава 16

Рейна

Я снова была в реальности.

Стояла за спиной Мортаса, и голова моя всё ещё кружилась, будто я парила. Кончики пальцев покалывало — словно крохотные молнии плясали под кожей, ища выхода. Но сильнее всего горели губы — от поцелуя Мортаса. От того поцелуя, должен был убить меня... но вместо этого наполнил небывалой прежде энергией, которая теперь будто вырывалась наружу.

Ощущалось это волшебно.

— Глядите, что делается, люди добрые!!! А я вам говорила, что ёкай навлечёт на нас многие беды!!!

Голос тётушки Ямамо вонзился в моё сознание, сдёрнув с небес, где я витала. Проморгавшись, я огляделась.

...что происходит?

Откуда на поляне столько людей?!

Те самые соседи, что недавно приходили к нашему дому с вилами и мотыгами, теперь толпились у кромки леса. И первой среди них, конечно же, была тётушка Ямамо. Её заколки с орхидеями раскачивались, когда она, брызгая слюной, тыкала скрюченным пальцем в сторону Мортаса.

— Вот он! Вот он, изщадие Бездны! — визжала она. — Явился в наш край, осквернил наш дом! Глядите! Глядите, что стало с лесом!

— Да как ты смеешь, Ямамо! — это уже крикнула моя мама. Эмири выглянула из-за её спины. А сестра-то здесь что забыла?!

И тут раздался жуткий стрёкот. Я повернулась на звук. И замерла.

Мамочки!!!

Это что?! Многорукий человек? ... нет, больше похоже на гигантскую сороконожку!

Тело существа состояло из множества сегментов, из каждого торчали длинные, зазубренные лапы — десятки... нет, сотни лап! Жвалы выглядывали из того места, что когда-то было человеческим ртом. С трудом я узнала в жутком существе — жреца.

— А-А-А-А!!! — завопила тётушка Ямамо, тыкая пальцем в чудовище. — Ёкай призвал своих мерзких слуг!! Я же говорила!!! Вот она — тварь Тьмы!!!

— Кхх! Вот ты первая станешь мне подношением!!! — застрекотал монстр. И бросился прямо на неё.

Всё произошло в одно мгновение! Чёрное тело сороконожки изогнулось, лапы взметнулись — тётушка Ямамо замерла, побелев как полотно. Но за миг до того, как чёрные жвалы сомкнулись на её шее, перед ней возник Мортас.

Его мощный хвост взметнулся, и волна чистой Тьмы ударила в сороконожку, отбрасывая её назад. Чудовище взвизгнуло. Тьма Мортаса отрубила несколько передних лап, и они, дымясь, упали на землю.

Но существо не потеряло скорости.

— Во имя Господина!!! — засмеялось оно, а потом... разделилось! Распалось на две части!

Там, где только что было одно чудовище, теперь извивались два! Две огромные твари — чуть меньше прежней, но всё ещё ужасающие. Они застрекотали в унисон, и в этом звуке мне почудился смех.

— Больше жертв! — проскрежетал искажённый голос, что доносился сразу из обеих глоток. — Больше силы во имя Нашего Господина!!!

И обе твари бросились в атаку. Одна — на меня. Вторая — на толпу.

Мортас легко прикрыл меня, не позволив твари даже приблизиться. А Небесный Страж метнулся к толпе.

Только его белоснежное кимоно свернуло перед глазами — будто росчерк небесной молнии. Сияющий посох с зелёной змей в навершии рассёк воздух, и многоногие существо отскочило, истекая мраком, с глубокой раной на боку. Но даже это не остановило монстра — бой продолжился со скоростью недоступной человеческому глазу! Точнее... так должно было быть. Ведь раньше битва напоминала мне смазанный вихрь, но теперь по неизвестной причине я могла различать все движения и Мортаса и Стража, как если бы моё восприятие усилилось во много раз.

Мортас бился с первой сороконожкой — его теневой клинок мелькал в воздухе, разрубая лапы и сегменты жуткого тела, мой ей не позволял чудовищу пробиться ни ко мне, ни к моей семье.

Вторая сороконожка, билась с Ксианом. Но вот она увернулась и метнулась к толпе — не иначе как желая заполучить чужие жизни, чтобы наполнить силой своё уродливое тело. Люди с криками бросились врассыпную, но не все успели. Моя маленькая сестрёнка Эмири споткнулась о корень и упала. Мама пыталась ей помочь подняться, но чёрные лапы уже занеслись сверху...

Я вскрикнула!

Но в тот же миг перед Эмири возник Ксиан. Небесный Страж вскинул руку, и вокруг него развернулся сияющий щит из чистого света. Лапы сороконожки ударились о него и отскочили, будто наткнувшись на невидимую стену.

Мама, наконец, подхватила сестру и попятилась.

А в этот миг я вдруг заметила тень чуть левее от мамы... это был отрубленная лапа твари! Которая вдруг обратилась в насекомое размером со змей!

Моё тело двинулось само, словно ведомое каким-то внутренним зовом. Я вскинула руку — и бурлящая во мне энергия вырвалась наружу... Тварь вдруг вспыхнула пламенем, в котором плясали языки света и тьмы.

Мама изумлённо уставилась на меня. Эмири захлопала в ладоши.

А я сама едва верила тому, что сделала... И как это вышло?

Но времени на изумление не было. Мортас и Ксиан снова сошлись с тварями. Я видела, как Небесный Страж рубил одну сороконожку — но та вдруг поделилась, и вот их уже было четыре. А потом — восемь, и каждая росла и становилась больше. Если так пойдёт, скоро их тут будет сотня!

И вновь внутри я ощутила зов... в нём мне чудилось далёкое мурчание, и с ним приходило знание, что делать.

Нужно... объединить силы! И ударить вместе!

Я бросилась туда, где сражался мой муж. Едва я приблизилась, он сам притянул меня свободной рукой за талию, я трепетно доверчиво прижалась к нему. Сжала его ладонь. Открылась душой.

Энергия одновременно хлынула из меня к нему, а из него ко мне, и тут же, усиленная, устремилась обратно. В идеальном балансе. Белый свет и чёрная тьма, закручиваясь в одном вихре. И это было так правильно! Будто наши магические искры, белая и чёрная, наконец, нашли друг друга и слились в нечто большее.

Чёрный клинок Мортаса охватили белоснежные языки пламени. Он взмахнул оружием и наш объединённый вихрь широкой волной ударил по всем многоножкам разом.

Сбоку от нас Небожитель, вскинул свой змеиный посох и также направил свою силу в монстра.

Сороконожки застрекотали, в их голосах слышался ужас. Они мгновенно слились в одну, сделавшись выше деревьев. Искажённый голос жреца взвыл:

— Вы никогда не сокрушите…

Но тут наши свет и тьма с грохотом и рёвом вновь ударили по твари! Сокрушительной неистовой волной!

Мгновение… и тварь разорвало на куски! Единственный глаз жреца вспыхнул алым и