Мы доехали до заправки, где стояла старенькая Нива. Больше машин не было.

Вышли и устремились к друзьям Чердака. Чердак по очереди пожал им руки.

— А это кто? — кивнул Муха в мою сторону.

— Саня, друг мой, — отозвался Чердак. — Врач. У нас один раз тёрки с ним были, помните?

— Помним, — кивнул Чародей.

Я огляделся. Пусто, больше никого не было. Оба друга стояли расслабленно, руки в карманах. Никто не переминался, никто не смотрел на дорогу. Плечи опущены, дыхание ровное. Так люди перед разговором не стоят.

— Так, — сказал я. — А где те, кто вас прессует?

Повисла пауза. А через секунду двое заржали в голос.

Чердак застыл.

— Вы чего? — сказал он.

— Ой, — простонал Лёха. — Ой, я не могу. Ты бы своё лицо видел!

— Надо было на камеру снимать, — отозвался Кирюха.

Чердак перевёл взгляд с одного на другого.

— То есть стрелки нет?

— Нет никакой стрелки, — Лёха вытер глаза ладонью. — Слышь, ты нас за кого держишь? Мы что, идиоты перед твоей свадьбой стрелку забивать?

— Вы… — Чердак выдохнул. — Вы козлы.

— Мы козлы, — с удовольствием согласился Кирюха.

— А мы думали, ты не приедешь, — сказал Лёха и сразу перестал смеяться. — Даже поспорили.

— С хрена ли?

Лёха пожал плечами.

— Ты ж теперь другой стал. Работа официальная, свадьба, новые друзья, — он мотнул головой в мою сторону. — Ну и я подумал, что ты нас культурно так пошлёшь. По телефону.

Чердак смотрел на него молча.

— А ты приехал, — сказал Кирюха. — Не подвёл.

— Так вы меня проверяли.

— Проверяли, — кивнул Лёха. — Прости.

— Мы, между прочим, тоже люди теперь, — добавил Кирюха. — Я на фуре работаю. Саратов, Волгоград, Москва иногда.

— А ты? — спросил Чердак у Лёхи.

— А я грузчиком. На складе.

— Романтика, — хмыкнул Чердак.

— Зато никто ночью не звонит, — ответил Лёха.

Все трое завязали с криминалом, хорошо.

Чердак размышлял, врезать им или нет. Решил всё-таки перед свадьбой своих друзей не бить.

— Идиоты, — только и сказал он.

— Прости, — повторил Чародей. — О, ещё же подгон есть!

Он вытащил свёрток и развернул его прямо на капоте. Там оказалась футболка с надписью «ПОСЛЕДНИЙ ХОЛОСТЯК АТКАРСКА».

— Это тебе на мальчишник, — гордо сказал Лёха. — Нравится?

— Нет.

— Ну и пофиг, — все трое рассмеялись.

— Так, нам пора в сауну, — глянув на часы, сказал Чердак. — Официальный мальчишник праздновать.

— А мы туда и едем, — сказал Лёха. — Мы, между прочим, второй сюрприз приготовили.

Чердак насторожился.

— Какой?

— Ну, какой на мальчишнике сюрприз бывает.

— Нет! — Чердак замотал головой. — Никаких девушек. Лиза узнает и убьёт, сначала её, потом меня. Или наоборот.

— Да мы шутим, — сказал Кирюха. — Не заказывали мы никого! Погнали, Чердак!

Мы расселись по машинам и поехали в сауну. Там уже все собрались. Тоха, Гриша, Стас, Илья, Виталик. Савинов.

— У меня там Маринка волнуется, я на пару часов только, — сразу предупредил Ярик.

— Плавали, знаем, — махнул рукой Чердак.

Мы зашли внутрь. Приятная, небольшая сауна с парной и зоной отдыха. Чердак тут же пошёл переодеваться, и вскоре вышел в своей футболке и шлёпанцах.

Зал взвыл.

— Эдик! Это откуда⁈

— Подарок, — с достоинством сказал Чердак. — От друзей детства.

— Ты в ней париться будешь?

— А что, нельзя?

— Нельзя, — сказал я. — Снимай.

— Почему?

— Потому что синтетика на разогретой коже ничего хорошего тебе не сделает. Снимай давай.

Он послушно снял.

Первый заход в сауну сделали короткий. Я специально следил за временем, чтобы никто не перегрелся. Через шесть минут строго выгнал всех.

— Саня, ты чего? — возмутился Тоха. — Только сели!

— Отдыхаем пятнадцать минут.

— Да мы даже не пропотели!

— Пропотели. Просто ты этого не заметил, потому что рассказывал про свою Анжелику.

Мы сидели в предбаннике, пили чай. Сбор я привёз с собой из своей лавки, и всем он нравился.

— Слушайте, а объясните мне толком, — проговорил Кирюха. — Баня она вообще полезная или это хрень всякую втирают?

— Полезная, — сказал я. — Но не всем и не всегда.

— Вот, — буркнул он. — Врачи всегда так отвечают, что непонятно ни хрена.

— Врачи отвечают честно. Давай расскажу, что происходит с телом в парилке.

Я поставил кружку.

— Горячий воздух расширяет капилляры кожи. Кровь идёт к поверхности, сердце начинает работать чаще. Пульс поднимается до ста, до ста двадцати.

— Это как на тренировке? — тут же влез Муха.

— Похоже на легкую нагрузку, да. А когда выходишь из бани, то сосуды резко сужаются и кровь уходит.

— И что в этом хорошего?

— Тренировка, — сказал я. — В сосудах есть мышечный слой. И если он регулярно то расширяется, то сужается, он остаётся эластичным.

Лёха слушал внимательно, подперев кулаком щёку.

— А кому нельзя в баню ходить?

— В основном сердечникам. Гипертоникам, людям с сердечной недостаточностью, перенёсшим инфаркт.

— А с температурой? — спросил Чародей. — Мне бабушка говорила, что надо пропариться и всё пройдёт.

— С температурой в баню нельзя, — сказал я. — Организм уже перегрет, он уже борется с инфекцией. Если добавить ему тепла извне, то случится срыв терморегуляции.

Даже медицинская часть нашей тусовки начала слушать с интересом.

— А как правильно-то в баню ходить? — спросил Муха.

— Сначала принять тёплый душ без мыла, чтобы не смывать защитный слой с кожи. Потом первый заход в парилку, пять-семь минут, на нижней полке. Потом отдых, десять-пятнадцать минут. Второй заход можно длиннее, восемь-десять минут, и уже на верхней полке.

— А веник когда? — оживился Чародей.

— Веник после второго или третьего захода. Когда тело прогрелось, а мышцы стали мягкие. Веником по холодному телу работать нельзя.

— А сколько всего заходов?

— Три-четыре. Больше не надо.

— А алкоголь? — спросил вдруг Виталик.

Все резко повернулись к нему. Неожиданный вопрос от неожиданного человека.

— Я теоретически спрашиваю! — тут же добавил он.

— Теоретически, — сказал я, — алкоголь