— она ткнула пальцем в Варю. — Хоть врач разберётся! Меня травят!

— Разберусь, — сказал я. — Как вас зовут?

— Тамара Ивановна.

— Тамара Ивановна, повернитесь к свету, пожалуйста.

Она повернулась. На лбу, щеках и шее у неё была сыпь. Мелкие красные пятна и волдыри. Между ними была чистая кожа.

— Чешется?

— Ужасно чешется! Всю ночь не спала.

— Отёка нет? Губы, язык, глаза?

— Нет.

— Дышится нормально? Горло не сдавливает?

— Дышится нормально.

Значит, не отёк Квинке и не анафилаксия.

— Температура была?

— Не мерила. Вроде нет.

— Сыпь только на лице и шее? На животе, на руках есть?

Тамара Ивановна задумалась.

— Нет, — сказала она. — Только тут.

Интересно.

— Когда началось?

— Ночью. Я легла, а к утру всё вот это вскочило.

— А что было вечером? По порядку, подробно.

— Чай ваш пила. Вот этот, для спокойствия.

— Во сколько?

— Часов в семь. И потом в девять ещё.

— Первый раз пили?

— Нет, — она осеклась. — Четвёртый день пью.

— Четвёртый день, и раньше ничего не было?

— Ничего.

— Тамара Ивановна, а что вы делали после второй чашки?

— Ванну принимала.

— С чем?

Она замолчала.

— С маслом, — вспомнила Тамара Ивановна. — Я взяла на рынке ароматическое масло с хвоей для расслабления.

Я кивнул.

— Лицо в воде было?

— Я его ополаскивала, конечно. Прямо из ванны, руками.

Всё сошлось.

— Тамара Ивановна. Сыпь у вас на лице и шее, а на теле нет. Если бы реакция была на чай, сыпь была бы везде. Пищевая аллергия работает изнутри, через кровь.

Она нахмурилась, но слушала внимательно.

— Чай вы пьёте четвёртый день. Первая реакция обычно возникает сразу, а вот на четвёртый она бы уже была слабее, а не сильнее. А вот масло вы использовали первый раз. И контакт был именно с кожей лица и шеи.

— Так я всё тело мыла!

— Да, но масло в воде распределяется неравномерно. Оно всплывает и держится на поверхности. Образуется концентрированная плёнка. А лицо вы ополаскивали руками, зачерпывая с поверхности. Тело же было под водой, где концентрация ниже. Это называется контактный дерматит.

Варя стояла молча, не вмешиваясь. Правильно делала.

— Что теперь? — спросила Тамара Ивановна.

— Масло больше не используйте. Ванну сегодня примите с чистой водой, без всего. Смойте остатки масла, они могли остаться и на полотенце, поменяйте. В аптеке возьмите цинковую мазь, будете наносить дважды в день. Она подсушит. И антигистаминное на ночь, три дня.

Я достал блокнот и записал все свои рекомендации. Заодно влил в женщину праны для скорейшего выздоровления.

— А чай ваш?

— Чай пейте, если хотите, — сказал я. — Но чтобы вы были уверены, сделайте паузу на три дня.

— Зачем?

— Чтобы проверить. Если через три дня без чая всё сойдёт, а потом вы его выпьете и сыпь не вернётся, значит, дело точно в масле.

— Логично.

— И вот что важно. Если сыпь пойдёт по телу, если начнёт отекать лицо или станет тяжело дышать, то сразу вызывайте скорую.

Тамара Ивановна взяла листок. Потом посмотрела на Варю.

— Извиняюсь, — сказала она угрюмо. — Я подумала, что травки такой эффект дали.

— Ничего, — ответила Варя. — Вы испугались, это понятно.

— Испугалась, да. Лицо-то, знаете…

— Приходите через неделю, — сказал я. — Покажетесь мне в поликлинике.

— Приду.

Она ушла, закрыв за собой дверь. Варя выдохнула и села на табурет.

— Спасибо, Саш.

— Тебе спасибо. Ты держалась отлично. Катя, ты правильно предложила ей сесть. Никита, вода была вовремя.

Из подсобки вышел Геннадий. Как всегда, ровно тогда, когда всё закончилось.

— Я, между прочим, тоже участвовал, — объявил он.

— Каким образом?

— Я мысленно очищал её ауру. Из подсобки. Кажется, помогло.

— Конечно, Геннадий, — сказал я. — Ты наш главный стабилизатор.

— Я всегда это говорил!

— Только в следующий раз стабилизируй ближе к прилавку.

Варя фыркнула и закрыла лицо руками.

После лавки я вернулся к себе в кабинет. Я планировал прийти сюда в воскресенье, забрать все вещи. Пока что надо было сделать пару дел.

И отвлёк меня звонок Чердака.

— Я буду, ещё же два часа до мальчишника, — сразу же я сказал в трубку.

— Сань, брат, у меня проблемы, — раздался голос Чердака. — Кажется, мальчишника не будет. У меня стрелка.

А у меня дежавю!

Глава 18

Знакомство с Чердаком начиналось со стрелки, только сегодня это вспоминал. А теперь он звонит и говорит, что у него новая стрелка. В мальчишник. Накануне свадьбы.

— Чердак, ты завязал, какая стрелка? — возмутился я.

— Да я и не хотел, — Чердак говорил быстро. — Мне Муха и Чародей позвонили!

— Кто?

— Ну Лёха с Кирюхой, друзья мои, — пояснил Чердак. — Говорят, их прессуют какие-то мутные типы. Надо приехать, поговорить.

— Кто прессует?

— Не знаю я! Кирюха толком не объяснил. Сказал только, что без меня никак.

Ёлки-иголки!

— Где встреча?

— Сань, брат, ты не поедешь.

— Где встреча, Чердак?

Он засопел в трубку.

— В Залинии, возле старой заправки заброшенной.

Хорошо знал это место, один раз мы с Гришей там нашли отца нашего соседа. Тоже была история…

— Забери меня через десять минут от поликлиники.

— Саня…

— Я обещал Лизе за тобой приглядеть, — сказал я. — И ты мой друг. Никаких стрелок без меня.

— Ладно, — сдался тот. — Спасибо, брат!

Я положил трубку, убрал карты, выключил компьютер. И вышел на улицу. Меня тут же подхватил Чердак, и мы поехали на стрелку.

Чердак был молчалив.

— Ты им звонил ещё? — спросил я.

— Звонил, они больше трубку не берут. Сань, брат, я реально не хотел. У меня свадьба завтра. Лизке моей ничего не говори, забились?

— Забились, — хмыкнул я.

— Я Лизке обещал, что вообще ни во что не влезу. Но это мои друзья, я их пятнадцать лет знаю.

— Расскажи про них.

— Муха это Лёха, Лёха длинный, худой, руки как палки. Если его довести, любого порвёт. А Чародей это Кирюха, он коренастый такой. В школе за нас троих учился, самый