в бане это худшее, что можно придумать. Он сам расширяет сосуды и обезвоживает. Плюс глушит сигналы, по которым ты понимаешь, что пора выйти.

После второго захода я заметил, что у Мухи что-то со спиной.

— Уже полгода так, — нехотя признался он мне. — Я грузчиком работаю, часто тяжести таскаю. Ну и вот.

— Покажи. Встань, наклонись вперёд, руки свободно.

Он встал. Наклон был неполный, градусов на сорок, и уходил вбок. Правая половина спины при этом стояла выше.

— Больно?

— Тянет.

— Теперь выпрямись и наклонись назад.

Он наклонился и зашипел.

— Вот тут.

Я прощупал вдоль позвоночника. Паравертебральные мышцы справа были жёсткими, спазмированными. Слева было мягче.

— Ногу вытяни. Вот эту, лёжа.

Он лёг на лавку. Я поднял ему прямую ногу.

Градусов на семьдесят пошло свободно. Боли в ноге не было.

— В ногу отдаёт когда-нибудь?

— Бывает. В бедро, до колена.

— А ниже колена? В голень, в пятку?

— Нет.

— Онемение, мурашки?

— Нет.

— В туалет нормально ходишь?

Лёха покосился на меня.

— Нормально.

— Хорошо, — сказал я. — Похоже на то, что у тебя перегружены мышцы с одной стороны. Плюс, вероятно, изменения в диске. Точно скажет только снимок. Это может перейти в грыжу с корешковым синдромом. Тогда боль пойдёт по ноге ниже колена, появится онемение. Это уже хуже и лечится дольше.

— И что делать?

Я принялся перечислять ему порядок действий. Как поднимать тяжести, какие упражнения делать для спины. Что делать в периоды обострений, и в периоды затихания болей.

Потом мы снова пошли в парилку. Третий заход был лучшим. Пар лёгкий, дерево горячее, веник дубовый.

Чердак лежал на верхней полке.

— Мужики, я вам одно скажу. Я до Лизки жил, как ехал без фар.

— Красиво сказал, — хмыкнул Гриша.

— Не перебивай. Ехал и ехал, вроде дорога есть, и вроде видно немного. А потом фары включились, и увидел, что я вообще не на той дороге.

— И куда ты ехал?

— В кювет.

Все помолчали.

— Волнуешься? — спросил Тоха.

— Я в ужасе.

— Чего боишься-то?

— Что не приду, — сказал Чердак. — Вот серьёзно. Что проснусь и не смогу выйти из дома.

— Придёшь, — сказал я.

— Откуда знаешь?

— Просто знаю.

Чердак фыркнул.

А через десять минут Кирюха встал с лавки и медленно сел обратно.

Я это увидел сразу. Он побледнел, а лоб был сухим. Я подхватил под руку и вывел в предбанник.

— Ложись. Ноги на лавку, выше головы.

— Да я просто…

— Молчи.

Кожа у него была горячая и сухая. Пульс частый, около ста тридцати, слабого наполнения.

— Муха, воды. Прохладной, не холодной. И полотенце мокрое.

Я положил мокрое полотенце ему на шею и в подмышки, где идут крупные сосуды. Это была начальная стадия перегрева. Я быстро дал ему кружку с водой, велел пить маленькими глотками. Сам начал вливать прану.

Через десять минут Чародей порозовел. Пульс упал до девяноста.

— Мне лучше, — сказал он. — Спасибо.

— В парилке дольше просидел? — строго спросил я.

— Ну да, — признался он. — Второй раз я позже всех минут на десять вышел.

Я вздохнул. Вот тебе и самый умный из троих друзей.

В час ночи мы разошлись. Чердака увезли Лёха с Кирюхой, торжественно, в футболке поверх куртки.

Я шёл домой пешком. Воздух был прохладный, кожа после бани дышала хорошо. Вернулся домой и лёг спать.

Утром в субботу к Лиле пришла парикмахер-визажист, а я отправился в лавку. Правда перед этим сказал Лиле, что как же хорошо, что мужчины от природы красивые, и им не нужно макияж делать. И получил шутливую угрозу кулаком.

Геннадий встретил меня у порога с торжественным лицом.

— Александр Александрович. У нас событие.

— Какое?

— Никита достиг стабильных девяноста процентов по шкале аурической плотности. Это очень высокий показатель. Я сам вышел на девяносто совсем недавно.

— А что это даёт? — осторожно спросил Никита.

— Это даёт право работать с самыми капризными клиентами.

Никита задумался.

— А если я не хочу с капризными работать?

— А это уже не обсуждается, — ответил Геннадий. — Аура всё решила за тебя.

Никита жалобно посмотрел на меня.

— Никита, — сказал я. — Не зацикливайся на аурах. Смотри на то, уходит клиент довольным или нет.

Геннадий обиженно расправил плечи.

— Аура это фундамент.

— Но у нас в лавке это не главное, — строго сказал я.

Катя подошла ко мне с неизменным блокнотом.

— Александр Александрович, у меня идея.

— Слушаю.

— Давайте сделаем мужские наборы. К осени.

— Какие?

— «Набор настоящего банщика», — она открыла страницу с рисунком. — Веник дубовый, сбор трав для чая, мыло с дёгтем. Всё в мешковине, с бечёвкой.

Очень актуально, учитывая, что вчера я сам был в сауне. Катя подробно рассказала мне, что она придумала с вениками и с мылом, и идея звучала очень неплохо.

— Займись, — разрешил я.

Катя записала что-то в блокнот и хотела уйти, но остановилась.

— И ещё одно. Можно мастер-класс провести? По заварке трав, прямо в лавке. Думаю, будет очень актуально.

Она прямо кладезь идей.

— Можно, — кивнул я. — С Варей все технические вопросы решай.

Катя кивнула и отошла. А Варя тронула меня за локоть и кивнула в сторону подсобки.

Мы вышли. Она закрыла дверь и прислонилась к стеллажу.

— Саш, у нас проблема с Женей.

— С Енотом? Что случилось?

— Родители его, они же в Саратове живут. И они против того, что он сюда переехал.

— Сильно против?

— Мать плачет по телефону, — Варя опустила глаза. — Говорит, что он талант в глуши зарывает. Он программист хороший, онлайн работает. Она говорит, что в большом городе многого бы добился.

— Варя, — сказал я. — Смотри на факты. Он взрослый человек?

— Да.

— Он сам сюда приехал?

— Сам.

— Тогда ты тут вообще ни при чём. Это его решение, и только ему за него отвечать.

— Его родители так не считают.

— Они и не могут так считать, — сказал я. — Они представляют себе Аткарск по слову «глушь». Пусть Женя пригласит их сюда. В гости. Познакомятся с тобой, увидят Аткарск. И поменяют своё