— Ты… ты рассказала Нюнчику? — с ужасом переспросил он. — Мерлинова борода, Лили! Что же ты наделала! Он… он всем растрезвонит, он…

Нет, это уже не клинический идиотизм. Это черт знает что такое — да как у него язык повернулся, у скотины неблагодарной!

— Я наделала? Я?! — она зашарила по карманам в поисках палочки, и Поттер попятился. — Ну все, мое терпение лопнуло! И не смей называть его Нюнчиком!

— Лили, не надо, — это был Ремус — мягкий, успокаивающий тон, осторожное прикосновение к плечу… — Тебе вредно так нервничать, и…

Тяжело дыша, она развернулась на каблуках и ткнула его пальцем в грудь.

— А ты не смей его выгораживать! Еще полсловечка о том, как я должна была охранять вашу тайну от гадкого Северуса — и я…

— Что ты, я даже не пытался, — он замахал на нее руками. — Джеймс не прав, но если мы будем разбираться с этим прямо сейчас, он не успеет передать лекарство мистеру Белби. А ты и так на ногах едва держишься. Хочешь, я здесь приберусь и за тебя все вымою?

Разгоряченной шеи коснулся порыв сквозняка — точно лезвие холодного ножа. Лили вздрогнула и обернулась.

Поттера не было в комнате.

Сбежал? Просто взял и сбежал, пока его приятель заговаривал ей зубы?!

Ругаться с Ремусом было бесполезно — он улыбался, довольный жизнью вообще и собой в частности. Вот же… коллаборационист недоделанный! Ну как, как ему объяснить, что не любой скандал нужно гасить в зародыше и кое-кто давно напрашивался на профилактическое купание в котле?

И еще рога. Козлиные. Чтобы всем Мунго спиливали…

Палочка нашлась на столе. Лили сунула ее в карман и неохотно сказала:

— Ну ладно, будем считать, что ты меня убедил. Но один ты не успеешь — поезд рано утром, а тебе еще собираться. Давай попросим Петтигрю, пусть тоже поучаствует… Кстати, а где он? — она огляделась по сторонам.

— Ушел вместе с Джеймсом, — пожал плечами Ремус. — Но я и один справлюсь. Все равно из нас четверых домой едет только Сириус, так что завтра мы можем дрыхнуть хоть до полудня. Иди спать и ни о чем не волнуйся — я все сделаю.

— Ну, раз ты настаиваешь… Спасибо, Ремус.

Лили вышла в коридор. Поежилась от налетевшего сквозняка и обхватила себя руками. Ветер завывал, словно стая диких оборотней, а на полу блестел иней — в лунном свете темные каменные плиты подозрительно серебрились.

Больше всего на свете ей хотелось подняться в Гриффиндорскую башню, натащить гору подушек и пледов, зарыться в них и впасть в спячку до самой весны, желательно в обнимку с камином. Да что там камин, сейчас она согласилась бы даже на дракона. Или на феникса — вместо карманной грелки. Но нужно было собирать вещи — к счастью, девчонки усвоили, что она не претендует на Блэка, и перестали их портить, — а еще заглянуть на совятню и послать записку Северусу. Пусть знает, что у них все получилось и модифицированное зелье сработало.

Лили поплотнее запахнулась в колючую мантию, спрятала нос в воротник и зашагала в темноту.

* * *

День отъезда выдался сырым и пасмурным. С самого утра зарядила ледяная морось, а серое небо так низко нависало над замком, словно начиналось сразу за окнами. Девчонки ползали по дортуару сонными мухами и никак не могли поделить единственное волшебное зеркало; впрочем, взгляд на часы их моментально взбодрил и заставил вместо зеркала делить душевую.

Лили общая суматоха миновала — к этому моменту она уже уложила сундук и как раз спускалась в общую гостиную, чтобы не путаться у других под ногами. В голове сам собой прокручивался список дел: вещи собраны, подарки надежно упрятаны на самое дно, статья откладывается до вестей от мистера Белби — кстати, нужно все-таки рассказать о ней Севу… Правда, вчера он так и не ответил на ее письмо, должно быть, уже спал, так что придется ловить его перед поездом — заодно и сесть можно вместе, раз он в этом году домой едет… Что еще? Ах да, Петтигрю и обещание подтянуть его по арифмантике — надо подобрать ему книги…

— …не знаю — уполз, наверное, — донесся снизу голос Поттера, и Лили невольно насторожилась и замедлила шаг, вцепившись в дубовые перила. — Я и так Бродягу едва оттащил! Он как не в себе был — лицо перекошено, глаза белые, сам от злости весь трясется… Ору-ору, а он меня даже не видит, и не соображает ничего. И немудрено! Слышал бы ты, что эта гнида ему наговорила!

Повисла тишина. Вязкая, душная.

— По-моему, ты не того назвал гнидой, — тяжело проронил его собеседник, и Лили опешила.

Она никогда не слышала, чтобы Ремус — кроткий, застенчивый Ремус! — с кем-то говорил в таком тоне. Да он даже нарушителей не мог одернуть, когда был префектом, потому на седьмом курсе и не стал старостой. Что же натворили его друзья, отчего он так разозлился? Она толкнула тяжелую дверь — и еще успела увидеть, как за ним захлопнулся портрет Полной Дамы.

Поттер стоял в центре гостиной и выглядел даже неряшливее обычного. Осунувшийся, всклокоченный, на подоле мантии белеет совиная какашка… а левая рука висит на перевязи?

— Что у вас стряслось? — одним взмахом убирая пятно, спросила Лили. — От кого ты едва оттащил Блэка?

Он вздрогнул всем телом… судорожно сглотнул — на шее дернулся кадык; закусил губу, и на миг ей показалось, что он опять хочет сбежать, как вчера из лаборатории.

— Поттер, не заставляй меня повторять дважды!

— Кричер, — выдавил он, отводя глаза в сторону. — Это был… Кричер. Домовой эльф Блэков. Он Бродягу терпеть не может, вот и наговорил… гадостей.

— Что? И Блэк его за это ударил? — ахнула Лили. — Это же… Да как он мог! Беспомощного, беззащитного эльфа — ты должен был его остановить! А с твоей рукой что случилось? И вообще… — до нее наконец-то дошло. — Что вы делали в особняке Блэков?

— Бродяга… не утерпел, — с несчастным видом пробормотал Поттер. — Отец, мол, и все такое… Ну мы и… Знаю, что нельзя, но разве его удержишь? — он пожал плечами — точнее, всего одним плечом. Здоровым. — А рука — это я упал. Неудачно. Ну… так вышло.

— Упал? И вляпался в птичий помет? Вы что, улетали с совятни, и ты не удержался на метле? Или… — она нахмурилась. — Или вы взяли не метлы, а мотоцикл Блэка? Как же вы там все уместились?

— С трудом. Потому все и