Вторая — невестка банкира — вовсе пришла в маске, так и не сняв её за весь сеанс. Голос женщины то и дело срывался на истерические нотки. При каждом шорохе она вскакивала, словно порываясь уйти, но потом снова садилась. Когда я дала ей амулет на здоровые роды, она выхватила его из моих рук, швырнула деньги на стол и исчезла не попрощавшись.

После её ухода я долго сидела в опустевшем кабинете, глядя на монеты, рассыпанные по столешнице.

Печально было видеть женщин, нуждавшихся в помощи, но которые боялись потерять свой статус в Обществе, который якобы подтверждал их правильность.

«Абсурд, — думала я, медленно собирая монеты. — Чистейшей воды ахинея, которая работает вопреки здравому смыслу».

Можно было беситься, паниковать, рвать на себе волосы или на крайний случай натравить Ха-Аруса на президентшу Теплтон. Последнее я отмела сразу же. Если демон сожрёт эту благочестивую свинью, то в лучшем случае у него будет несварение желудка. В худшем — меня отправят в Чёрные Топи или на эшафот.

К вечеру в доме воцарилась гнетущая атмосфера. Минди ходила с красными глазами, то и дело утирая их фартуком. Карл сбежал на очередное свидание со своей милой цветочницей. Портреты шептались приглушённо, бросая на меня обеспокоенные взгляды. А Брюзга стучал на кухне кастрюлями, с остервенением вымещая злость на несчастной утвари, за что ему пришлось сделать замечание. В конце концов, мы все находимся в одной лодке, и никто не виноват в случившемся.

Я сидела в библиотеке с книгой на коленях, в которую пялилась вот уже четверть часа, не видя букв, не понимая текста. Голова была забита цифрами и подсчётами. При нынешнем потоке посетителей — а точнее, его почти полном отсутствии — денег хватит на три месяца. Может, на четыре, если жёстко экономить. Урезать жалованье слугам, отказаться от новой одежды, перестать топить все комнаты…

А потом? Потом кончатся деньги. И что тогда?

Продать дом? Невозможно. Он привязан к роду Миррен, и любая попытка продажи обернётся катастрофой. Дом просто откажется служить новому хозяину, изведя любого владельца. Распустить слуг? Жестоко. Карл, Минди, Брюзга стали моей семьёй, ближе, чем кровные родственники. Закрыть салон и найти другую работу? Но какую? Женщин нигде особо не жаловали. ИМ предлагали либо тяжёлый, плохо оплачиваемый труд. Либо хорошо оплачиваемый, но с особыми условиями живого товара. Впрочем, с моей репутацией меня даже в блудильню не возьмут — побоятся навлечь на себя неприятности.

Чувствуя, как охватывает страх за будущее, я невольно подумала, что неплохо было бы наступить горло собственной гордости и обратиться к Рэйвену. Но тотчас отмела мысль, коря себя за малодушие. Уж что-что, но я не позволю этому самодовольному хмырю изгаляться над моими неудачами. А, зная ван Кастера, можно было предположить, что именно так он и поступит.

Книга выскользнула из ослабевших пальцев и шлёпнулась на пол.

— Осторожнее! — возмутилась она. — У меня же корешок старый!

— Прости, — рассеянно пробормотала я, подняв книгу с пола.

Положив книгу на круглый столик, закрыла глаза и откинулась на спинку кресла. Усталость от переживаний за будущее и необходимости держать лицо даже тогда, когда хотелось забиться в угол и выть, дала о себе знать. Я даже не заметила, как провалилась в серую дремоту.

Разбудил меня Брюзга.

— Миледи! — Домовой ощутимо тряс меня за плечо. — Миледи, проснитесь! К вам посетитель.

— Кто? — Я осоловело заморгала веками. Потянувшись, тряхнула головой и саркастично произнесла: — Очередная запуганная дама в маске? Или господин, который требует богатство, молодость и стоячий член в придачу?

— Лорд Рэйвен ван Кастер, — ответил домовой. — И он настаивает на встрече.

Челюсть отвисла сама собой. Резко выпрямившись в кресле, я клацнула зубами, едва не прикусив язык, и вытаращилась на домового, будто тот сообщил о визите верховного демона Великого Горнища.

— Ну и за каким овощем принесло этого дракона? — облизав пересохшие губы, я звонко цокнула. — А, впрочем, всё равно. Передай милорду, что я заболела и не смогу его принять.

Брюзга неловко переступил с ноги на ногу:

— Миледи, он сказал, что в ваших интересах принять его. И что лучше не заставлять его ждать.

Упрямый чёрт, ничего не скажешь.

Я тяжело вздохнула и провела рукой по лицу.

— Проводи его сюда.

— Может, лучше в кабинет? — неуверенно предложил домовой. — Там более официально.

— Здесь. У меня нет никакого желания бегать по лестницам. Полагаю, милорд не будет возражать против такой обстановки.

Кивнув, Брюзга исчез за дверью.

Глава 6.3

Помяни чёрта, — и он обязательно нарисуется.

Поднявшись с кресла, я подошла к зеркалу над камином и критически оглядела себя. Бледное лицо, растрёпанные волосы, измятое платье. Выглядела я так, будто меня только что вытащили из могилы.

Я недовольно поправила выпавшую прядь и саркастично улыбнулась своему отражению. Получилось жутковато. Что ж, надеюсь, Рэйвен увидит эту гримасу и сбежит к себе домой, позабыв, зачем пришел.

Из коридора донеслись тяжёлые, уверенные шаги. Я развернулась как раз в тот момент, когда в библиотеку вошёл Рэйвен.

Он остановился на пороге, окидывая взглядом комнату, потом перевёл взгляд на меня. Серо-зелёные глаза с вертикальными зрачками скользнули по моему лицу, задержались на тёмных кругах под глазами и на сжатых в тонкую линию губах.

— Выглядишь ужасно, — констатировал он без обиняков.

— Спасибо, — сухо отозвалась я. — Вы тоже сегодня особенно очаровательны. Чем обязана визиту вашей светлости?

Рэйвен прошёл в библиотеку, и дверь за ним закрылась с тихим щелчком. Книги на полках испуганно притихли. Даже огонь в камине перестал потрескивать.

— Я слышал о постановлении Теплтон, — сказал он, останавливаясь у камина. Засунул руки в карманы чёрного сюртука и посмотрел на меня. — И о том, что твой салон испытывает трудности.

— Трудности, — повторила я с кривой усмешкой. — Какое деликатное слово. Полагаю, твои верные стражи донесли о нынешнем положении дел.

— Наивно было бы полагать, что они просто отгоняют любопытных и выкидывают особо прытких. С этим ты и без Гретисона и Ферса справилась бы.

— Ну да. — Я