сидеть до тех пор, пока не растает снег и не зацветут яблони. Пока не заживёт нога, душа и не перестанет трескаться прокля́тое зеркало.

— Леди Миррен! Леди Миррен, это вы?!

Визгливый голос Клары Фурс разорвал идиллию, как громовой раскат — летнюю тишину.

Я, не открывая глаз, тяжело вздохнула. Ну, разумеется! Стоило мне выбраться из дома впервые за полтора месяца, как тут же наткнулась на сестёр Фурс. Впрочем, чему удивляться? Парк был излюбленным местом прогулок местных обывателей. Особенно в погожие зимние дни, когда солнце робко выглядывало из-за облаков.

— Это она! Точно она! — Клара семенила по дорожке, рискуя поскользнуться на утоптанном снегу. Розовая пелерина развевалась за ней, как знамя, а перья на шляпке жалобно трепетали от порывов ветра. — Лара, смотри! Это же леди Миррен! Живая! Не призрак!

«Живая», — мрачно подумала я, нехотя открывая глаза. — «Если зеркало продолжит трескаться, то ненадолго».

Сёстры Фурс остановились передо мной запыхавшись. Клара сияла, как рождественская ёлка, украшенная всеми возможными игрушками разом. Лара же выглядела более сдержанно, но в её остром взгляде читалось то же любопытство, что и у сестры.

— Добрый день, — вежливо поздоровалась я, внутренне готовясь к потоку вопросов.

— О, леди Миррен! — Клара плюхнулась рядом со мной на скамью, даже не потрудившись стряхнуть снег. Её объёмистая задница в розовых юбках тут же намокла, но она, похоже, не заметила. — Мы так беспокоились! Вас не было видно целую вечность. Мы уже думали, что вы… — она понизила голос до драматического шёпота, — …серьёзно больны. Или…

— Или уехали из города в спешке и тайне, — перебила её Лара, оставаясь стоять. Она сложила руки в муфте и прищурилась. — Что было бы весьма благоразумно, учитывая последние события.

Внутри что-то неприятно кольнуло. Я выпрямилась на скамье, покрепче сжав набалдашник трости.

— Последние события? — Я невинно заломила бровь, изображая полное непонимание. — О чём вы, леди Фурс?

Сёстры переглянулись. Клара нервно затеребила край муфты, а Лара поджала тонкие губы.

— Вы действительно не знаете? — осторожно спросила Клара.

В груди разлилась тревога, липкая и холодная. Но я старательно сохраняла на лице выражение лёгкого любопытства.

— Знаю что?

Лара медленно выдохнула, и её дыхание повисло в морозном воздухе белым облачком.

— По городу ползут слухи, леди Миррен. Весьма неприятные слухи. О вас.

— Слухи обо мне ползут с тех пор, как я приехала в Миствэйл, — я небрежно пожала плечами, стараясь придать голосу равнодушия. — Это уже не новость.

— Но эти слухи другие! — Клара схватила меня за руку. — Говорят, что именно вы виноваты в том пожаре на благотворительном балу! Что вы специально подожгли беседку, чтобы… чтобы…

Она запнулась, не решаясь договорить.

— Убить леди Лили ван Кастер, — холодно закончила за неё Лара. — Чтобы отомстить её брату. Такова версия, которую распространяют по городу.

Мир вокруг словно качнулся. Я вцепилась в трость так, что металл тихонько скрипнул под перчатками.

— Боги, какой абсурд! — насмешливо фыркнула я, стараясь сохранить невозмутимый вид. — Полнейшая чушь. Кто вообще мог придумать такую чушь?

— Я не уверена, что мы имеем право об этом говорить, — тихо ответила Лара. Она помолчала, словно подбирая правильные слова, а продолжила: — Вы ведь понимаете, леди Миррен, что ваша связь с лордом ван Кастером даёт почву для самых разных толкований.

Я резко повернула голову к ней:

— У меня нет никакой связи с лордом ван Кастером, кроме той, что навязал закон. Он мой официальный попечитель.

— Мы-то знаем, — примирительно вмешалась Клара, похлопывая меня по руке. — Но люди склонны видеть то, что хотят видеть. А история о ведьме, влюблённой в женатого дракона, который не может ответить ей взаимностью… Это же сюжет для бульварного романа!

Я откинулась на спинку скамьи и закрыла глаза.

— Просто превосходно. Напомните, леди, у вас же тоже есть попечитель, который распоряжается вашими деньгами и имуществом так, как сочтёт нужным?

— Мы другое дело, леди Миррен, — Лара говорила безэмоционально, как обычно зачитывают судебный приговор. — Мы ждали назначения попечителя полгода. После того как суд закрепил за нами господина Густава, он появляется в нашем доме раз в два месяца, когда проверяет условия жизни и приносит чётко обозначенную сумму денег. А в вашем случае попечителем стал не судейский служащий, а сам глава Дома Морского Дракона. Более того, он помог вам быстро получить лицензию практикующей ведьмы, в то время как обычные ведьморожденные годами добиваются этой лицензии и открыть салон магических услуг. А ещё к вам не ходят из Департамента Магической Безопасности. Поверьте, леди Миррен, этого более чем достаточно для того, чтобы возникли подобные сплетни.

К своему неудовольствию, я осознала, насколько Рэйвен был прав, говоря о том, что я воспринимаю свои привилегии как должное. Вот жизнь и развернула меня к неприглядной изнанке успеха: зависть, сплетни и неназываемые недоброжелатели, которым моя спокойная жизнь встала поперёк горла.

— Что-то ещё? — холодно поинтересовалась я, догадываясь, кто причастен к нелепым слухам.

Повисла пауза. Только ветер шелестел в голых ветвях, да где-то вдалеке смеялись дети, катающиеся на санках с горки.

— Президентша Теплтон, — наконец произнесла Лара, и в её голосе послышалась осторожность, — издала официальное постановление на Совете Общества Добродетельных Жён.

Вот и подтверждение моим догадкам. Добропорядочная мадам никак не могла смириться, что какой-то ведьме не только покровительствует всеми уважаемый дракон, но ещё и пользуется успехом у горожан Миствэйла.

Я медленно открыла глаза и посмотрела на неё.

— Какое постановление?

— Что отныне всем членам Общества категорически запрещено обращаться к вам за помощью, — сказала она. — Любая женщина, которая посетит ваш салон или обратится к вам за советом, будет немедленно исключена из Общества и лишена статуса добропорядочности.

— А это, знаете ли, — вступила Клара, и в её голосе прозвучала неподдельная тревога, — очень серьёзно, леди Миррен. Очень-очень серьёзно. Общество Добродетельных Жён — это не просто кружок по вышиванию и распитию чая! Это влияние, связи, репутация!

Она сделала паузу, нервно облизав пересохшие губы.

— Женщина без статуса добропорядочности становится изгоем общества, — продолжала Клара, понизив голос. — Таких не приглашают на приёмы, не принимают в приличных домах. Их дочерей не возьмут в хорошие школы, а мужа обойдут при продвижении по службе. Торговцы будут отказывать ей в кредите. Даже в