Заодно я осмотрел Петра Меньшикова Взглядом сущего, от чего тот вздрогнул.

— Твой Дар! Не знаю что ты делаешь, но сейчас это не пройдёт! Ты смог сбить меня с ног в прошлый раз, но сейчас твои потуги бессмысленны. Я больше не тот слабый человек, который был раньше.

От увиденного я искренне погрустнел. Потому что отчасти в этом была и моя вина.

— Теперь ты слабый демон, да?

Между нами повисла неприятная тишина.

— Я. Не. Демон, — чётко сказал он, и я почувствовал, как его Дар прижимает меня к земле.

Ещё недавно я бы рухнул на колени, а сейчас поморщился как от неприятной, но терпимой боли. Всё-таки я был богом и у меня теперь второй ранг.

А он просто демон, который в подмётки Атерону не годился.

— Если ты не демон и не человек, то кто ты? И что забыл в моём доме? Другие, кто рисковал угрожать мне и моим жильцам в лучшем случае получили по морде, а остальные — превратились в прах. Не заметил мой сад? — добавил металла в голос, одновременно активируя одну из сфер неуязвимости на руке.

Если Меньшиков психанёт, я не сдохну от первого удара.

Пётр не психанул. Он медленно развёл руки, и я почувствовал, как на его ладонях заплясали почти не видные глазу тёмные огни. И только убедившись, что я вижу его силу, ударил с размаху.

Я успел уклониться от тёмных шаров, которые раскололи каменную кладку за моей спиной. Воздух тут же наполнился каменной пылью и я закашлялся. Спрятавшись за алтарём, я выпустил поток воздуха, защищающий меня от осколков.

Топот я услышал за мгновение до того, как Меньшиков перепрыгнул алтарь, целя в меня. В руке он сжимал чёрное копьё, которым он тут же попробовал меня ударить. В этот раз я не уклонился, а выставил щит, мягко отводя удар в сторону.

По рукам прошла неприятная отдача, но копьё вонзилось в пол и по камню зазмеились крупные трещины.

— Кто за ремонт платить будет, гад? — не удержался я, после чего ткнул в открывшийся бок Меньшикова кинжалом-мечом. Вот его я оставил и теперь был очень этому рад.

Наследник Князя Тьмы в последний момент увернулся, сделав кувырок, и откатился подальше. Теперь мы оба стояли на ногах и тяжело дышали, глядя друг на друга. Меньшиков сжимал в руке копьё из тьмы, а я свой короткий меч.

— Ну вот тебе — что я сделал? — недовольно спросил я.

— Мне — ничего, — ответил он, не отводя взгляда. — А вот Роксане…

Я не удержался. От смеха. Это было так глупо, что меня просто разорвала от ржача. Правда через мгновение пришлось уворачиваться от длинного удара: Меньшиков с перекошенным лицом начала атаковать меня без передышки, пользуясь длиной своего оружия.

— Ты. Унизил. Её. Мразь! О неё. Синяки! На шее! От тебя!

— Какие, нафиг синяки? Ты что пил, умник? Настойку демонической жабы?

Пришлось приложить усилие, а затем швырнуть к него камушек. На первый взгляд обычный, но, когда тот коснулся тела Меньшикова, наследника сразу ударило током, от чего он сбился с атаки.

— Я видел своими глазами! Ты душил её!

Он ударил тёмными шарами, разбив одну из ламп. В подвале стало темнее.

— Да не трогал я её! Даже спасал эту дуру от переутомления у Вороновой! Хотя придушить её стоило бы!

Я выплюнул эти слова прямо в лицо Меньшикову, а когда он оказался рядом, пытаясь огреть меня копьём как дубиной, саданул лбом в переносицу.

— Она убила моего брата! Шантажировала меня! Но я спас вас обоих от демонов! Потому что мы люди и должны держаться вместе! Иначе нас сожрут поодиночке.

Меньшиков сделал несколько шагов назад, зажимая левой рукой кровоточащий нос, но легко отбил несколько мои атак и даже откинул назад ещё один электрический камень.

— Мог не спасать, Шторм. Мы — враги. Штормы всегда были другими. И сейчас я понял, что именно вы ближе к демонам, чем кто-либо из всех.

И вместо того, чтобы ударить в меня, со всех сил вонзил копьё тьмы в пол подвала. Огромные трещины в мгновение ока брызнули в стороны, откалывая огромные куски бетона. Глаза Петра пылали азартом и вожделением.

— Сейчас мы увидим ваш секрет!

Он ударил ещё раз, поднимая ещё больше пыли. Осколки посекли мен лицо и руки. Тени от ламп и вспышек тёмной магии исказили его лицо, сделали нечеловеческим, страшным, грубым. На фоне разлетающегося пола, осколках камня и сильной ауры Дара он казался демоном из горы, каменной тварью, что пробивает себе путь к свету Луны.

Но тут его лицо изменилось.

— Здесь ничего… нет. Только бетон. Но я чувствую…

Я не стал ему ничего пояснять, а просто ударил Даром ветра, прикрывая магической атакой несколько мелких артефактов. В том числе последний кусочек кровавого металла, обработанного специальным образом.

Когда последний врезался в Меньшикова, наследник замер, как парализованный. Хотя, почему как? Его кровь на мгновение вскипела, сбивая все функции организма. Он потерял контроль, начал оседать, как мешок с гвоздями, цепляясь на острых гранях своего тела.

Глаза съехались к переносице, лицо перестало выражать что-либо. Сейчас он был похож на овощ. Хищный, опасный, но приунывший овощ.

Я тяжело опёрся на алтарь, пытаясь через него нащупать своего Бога войны, но алтарь молчал, а артефакт словно сквозь землю провалился.

От пришедшей идеи я вскинул голову. Нет, не может быть. Это слишком глупо и странно. Но если…

Я вынул из кармана Следопыта. Я давно им не пользовался, он погнулся, и даже парочка камней отвалилась, но Взгляд артефактора показал, что он вполне рабочий. А мне много и не надо.

На руках всё ещё были перчатки со свинцом. На них явно есть следы мини-инъектора, а значит… Отрезав палец от перчатки, я положил его на Следопыта, сделал несколько простых манипуляций прямо на металле основы поискового артефакта, влил Дар.

«Стрелка» из ткани медленно закружилась, словно неуверенная в том, что делать дальше. После она ускорилась, показывая, что рядом того, что мне надо нет.

Видимо Бог войны остался в секретной комнате. Но сейчас туда идти нельзя, нужно закончить с Меньшиковым.

Я положил Следопыта на алтарь, после чего связал наследника его же одеждой, пока тот пребывал в овощном состоянии. Руки завязал так, чтобы он не мог пошевелить пальцами, рот заткнул носком. Пах он так себе, но сам виноват, что давно не надевал свежие.

Только после этого аккуратно изменил настройки артефакта крови. Он