class="p1">— Много дней я голову ломал, отчего это мой ученик как в воду опущенный ходит. Обидно, Юра! — выглянув, укоризненно приложил меня Шилов. — Неужели ты мне не доверяешь?

— Доверяю, — честно ответил я. — Просто не хотел проблемами своими грузить — смысл? Играть-то не мешает.

— Это ты думаешь, что «не мешает», — не согласился Юра. — А на самом деле — очень даже мешает! Пропадаешь где-то целыми днями, друзей непонятных приводишь…

— Че это «непонятных»? — парировал я. — Не обижай хороших людей. Мы в Москве познакомились, на Воробьевых горах.

— И об этом я тоже узнаю только сейчас, в Куйбышеве! — всплеснул руками Шилов. — Почему держал это в себе, как будто я — посторонний? Я твой тренер. Я твой учитель. Я тот, кто готовит тебя к чемпионату РСФСР, а ты молчишь, словно это какая-то мелочь. Это недопустимо. Недопустимо с точки зрения логики, дисциплины и элементарного доверия.

— Может мы пойдем все-таки? — предпринял вторую попытку свалить Сергей.

— Извините за это, щас кончится, — не дал им уйти я.

Марина, впрочем, и не стремилась — стояла в тапочках, ждала когда мы пойдем вглубь номера. Туда я гостей и повел, пока Шилов продолжал ругаться:

— Юра, ты — один из талантливейших шахматистов, которых я когда-либо встречал. У тебя ясная голова и, самое главное, присутствует дисциплина. А эта… — он подобрал слово. — Особь женского пола чуть не сломала вам нервную систему перед важнейшим чемпионатом! Она не только лгала, манипулируя общественным мнением, но и пыталась прикрыть свою моральную гнилость вашим именем…

— А она пыталась? — спросил я.

— Это неважно! — отрезал Шилов. — Я в бешенстве, Юра! Не от того, что она обманула вас — с такими, как она, иначе и быть не могло. Я зол, что вы не рассказали мне. Вы были обязаны прийти и выложить мне всё как на доске. Я бы помог тебе разобраться в этой грязи холодно и системно, а не оставлял вариться в собственном соку!

Я подошел, положил ему руку на плечо и посмотрел в глаза:

— Прости, Юр. Больше не повторится. Первое место в таблице, в финале Карпова разделаю. А сейчас у нас гости. Мои друзья.

Вздохнув с видом «ну что с тобой сделаешь», Шилов посмотрел на гостей за моей спиной:

— Простите за эту некрасивую сцену, товарищи. Хотите в шахматы поиграть?

— Мы курицу по секретному фамильному рецепту делать, — указал я.

— С удовольствием помогу, — заявил переключившийся в гостеприимного хозяина Шилов.

Кухни в номере, конечно, нет, но кастрюльки нашлись — три штуки, комплект, для Юриной мамы подарок. Готовить пойдем на кухню служебную, при гостиничной столовке. По крайней мере попробуем — почему бы не пустить за хороший например коньяк? Он у нас без дела стоит, изначально через меня дарил Шилову один из участников турнира, но мы — непьющие. Курицу разделывать я ему не доверил — подрядил Серегу. Марина чистила лук с чесноком, а я готовил маринад с условным названием «Советский KFC» из приправ и имевшегося в холодильнике кефира. Для грудки — один вид, для крыльев — острый, для ножек — острый, но помягче. Закончив, мы замариновали ингредиенты.

— Хотя бы часик пусть постоит, — заявил я.

Помыв руки и оставшуюся без дела посуду, мы пошли в гостиную.

— А как та девушка, о которой вы рассказывали, прикрылась Юрой? — набравшись смелости, спросила Шилова Марина.

— Многозначительным, хитрым молчанием! — заявил тот, усевшись на диван перед табуреткой с шахматной доской. — Она же как вернулась на больничный села, ни слуху, ни духу. Потом все про аборт узнали. Та стерва — молчок, в институт носа не казала, и все решили, что ребенок был от Юры — мол, охмурил бедную девочку, ребенка заделал, и бросил. Ох поливали его… — Шилов вздохнул.

А я ни ухом, ни рылом. Спасибо, что не сказал, Костя — мне и без этого худо было.

— А потом ее герой-любовник в институт с цветами приперся. Так все и узнали об истинной природе этой вертихвостки.

На «ребенка заделал» Марина походу представила процесс и залилась краской. Остальной рассказ слушала с интересом и косилась на меня. Сочувственно косилась.

— Да уж, история, — вздохнул Сергей.

— Вот почему когда на лыжах катались ты такой хмурый был, — заметила Марина.

— Да че там, было и было, — поморщившись, отмахнулся я. — Жизнь идет, чемпионат выигрывается, скоро в Москву переезжать. Все хорошо.

Судя по лицу Марины, мой ответ гордого страдальца с разбитым сердцем и железной волей ей понравился.

— Сергей, давайте сыграем, — пригласил Шилов. — Какой у вас уровень?

— Нижне-любительский, — ответил тот и подвинул к табурету кресло.

— Первый раз я вас щадить не стану, — заявил Юра. — И, извините, не помню вашей фамилии.

Я, кстати, тоже.

— Лапины мы, — ответил он, опустившись в кресло. — Не щадите, мне очень интересно узнать, сколько я смогу продержаться против мастера.

Ответ мы получили через пять ходов.

— Мат.

Глава 22

— Да нам только курицу пожарить, — пытался я убедить повариху Василису Андреевну и завхоза Виталия Семеновича. — Меньше часа. Все за собой помоем — ну кто виноват, что кухня только служебная?

— Курица — курицей, а технологии-то поди соблюдать не умеете, — парировала Василиса Андреевна. — Духовку сломаете, а я — отвечай. Нет уж.

— В самом деле, товарищи, — поддержал ее завхоз. — Будь кухня нашей, мы бы с радостью вас пустили, но не положено же. Вы как приехали, так и уедете, а нам здесь жить и работать.

— Так тем более, — отчасти логично заявил я. — Кухня — это средство производства, а средства производства в нашей стране принадлежат народу!

Завхоз и повариха посмотрели на меня как на умалишенного. Даже неловко как-то.

— Материальное оснащение кухни, безусловно, призвано служить народу, — ответил Виталий Семенович. — Но согласно установленным законам! Пустить вас — значит напрямую их нарушить. Мы не можем на это пойти, товарищи. Забирайте курицу и уходите, не мешайте людям работать.

— Да ладно вам, товарищи, — не сдался я. — Мы тихонько, никому не помешаем. Рецепт удивительный, попробуете сами. Если понравится — я вам его запишу во