нас, достойны самых высоких похвал. А что касается конкурса, то победа была присуждена за вкус. И этот вкус, — я обвёл взглядом зал, — сегодня может оценить каждый. А вот смеяться над теми, кто его кормит, дурной тон.

Князь на мгновение нахмурился, переваривая мои слова, и его лицо начало багроветь. Гости удивлённо посмотрели в свои тарелки, а потом на меня. Теперь в их взглядах я видел одобрение.

— Ты смеешь мне указывать? — прошипел он, но в его голосе не было прежней уверенности.

— Я никому не указываю, — мой голос был всё ещё спокойным. — Лишь напоминаю, что сегодняшний праздник посвящён труду и урожаю. И отпускать шутки над теми, кто этот урожай растит и готовит, как минимум неблагодарно.

Мой взгляд машинально взглянул на Аполлинария Львовича. Советник сидел неподвижно, но в его глазах мелькнула искра интереса. Он склонил голову набок и пристально меня разглядывал.

— Мы все пришли сюда праздновать, — продолжил я, — а не ссориться. Думаю всё со мной согласятся, что время наслаждаться этим вечером, а не тратить его на пустые споры.

Князь грохнул кубком по столу с такой силой, что вино выплеснулось на Вересова. Тот хотел вскочить, но Свиридов так на него глянул, что представитель городского совета стал мертвенно-бледным. Остальные невольно отшатнулись от них. А потом князь поднялся из-за стола, буравя меня взглядом.

Ох, сейчас что-то будет.

Глава 17

— Ты смеешь, — зашипел он, и его голос дрожал от ярости. — Ты, жалкий трактирщик, который выиграл дурацкий конкурс, смеешь поучать меня? Меня! Князя Свиридова, который отвечает за эти земли уже более десяти лет! Ты забываешься, Винтер. Ты забываешь, кто здесь хозяин!

Он попытался шагнуть ко мне, сжимая кулаки, но вино сделало своё дело, и ноги князя подвели его. Рядом тут же возникли его прихлебатели, ловко подхватили Свиридова, чем разозлили его ещё сильнее. Князь, наконец, выпрямился, с силой оттолкнул одного из них и впился в меня покрасневшими глазами.

Всё это время в зале стояла напряжённая тишина. Никто не хотел влезать в этот странный разговор, но с жадностью ждали, что будет дальше.

— Князь, — сказал я, внутренне восхищаясь своим спокойствием, — и в мыслях не было поучать вас. Всего лишь напоминаю, что этот вечер должен быть праздником, а не поводом для оскорблений. Я уважаю ваш титул, но я не позволю вам унижать людей, которые честно трудятся и кормят этот город. И если вы считаете, что ваше положение даёт право оскорблять всех вокруг, то вы глубоко ошибаетесь.

Князь рассмеялся во всё горло, и едва снова не рухнул. Бургомистр икнул и попытался скрыть это, основательно приложившись к своему бокалу.

— Ошибаюсь? Я? — Свиридов повернулся к залу, привлекая внимание. — Вы тоже слышали этот вздор? Какой-то мальчишка говорит мне, что я ошибаюсь! Да я всё делаю для Бешаля! Каждый из жителей по гроб жизни мне должен быть благодарен! А ты всего лишь мальчишка, который пришёл в мой город неизвестно откуда, без роду и племени! И ты ещё смеешь читать мне нотации⁈ Великолепно!

Публика предпочла промолчать, что тоже многое мне о них сказало.

— Ты, видимо, возомнил себя героем? — князь обернулся ко мне со злой усмешкой. — Может, даже хочешь показать, что спасаешь город? Нет! Ты хочешь выслужиться перед этими, — он махнул рукой в сторону гостей, — и урвать свою долю! Ты не лучше других, хоть и играешь получше, чем они.

Это заявление всерьёз возмутило гостей. Начались шепотки, и даже бургомистр, наконец, отлип от кубка и кивнул Солетте Васильевне. Я же выдохнул сквозь зубы. Князь раскрыл свою истинную сущность! Это мне и нужно было. Секунду я думал, как ещё сильнее заставить его поглубже вырыть могилу, которую он себе уже выкопал, но решил уже начать действовать. Князь давно перешёл за все рамки, и пора бы его поставить на место. К слову сказать, я тот ещё интриган и, действительно, действовал в своих интересах. Вот только они касались благополучия всего города, а не только моих карманов.

— Князь Свиридов, — с усмешкой сказал я. — Здесь вы абсолютно правы, и я хочу получить выгоду. А кто не хочет? Я очень хочу, чтобы мой трактир работал, и я мог кормить людей, честно отдавая в казну налоги. Но также я хочу, чтобы люди, которые мне в этом помогают, мои поставщики и торговцы, работали без страха и были в безопасности. И раз вы начали этот разговор, давайте поговорим о вашей выгоде и ваших методах. Почему бы не рассказать уважаемым гостям о том, как вы распоряжаетесь своей властью.

Под многочисленные взгляды я достал из кармана бумаги.

— Я готов передать эти документы представителю короны, — добавил я. — Это коллективные обращения тех торговцев, которые пострадали от наёмников князя Свиридова. Торговцев избивали, им угрожали, у них отбирали разрешения на торговлю, лишая их единственного дохода. По щелчку пальцев князя Свиридова отбирались земли, продукты и разорялись хозяйства, — я глянул на князя. — И за это они должны быть вам благодарны? За гнилое мясо в ваших лавках, за испорченную муку или скисшее молоко? Вы отлично помогли этому городу.

По залу прокатился изумлённый вздох. Я сейчас находился буквально под прицелом. По-хорошему, если взяться основательно за документы в моих руках, то можно отправить под стражу половину сидящих в зале гостей. И они это прекрасно понимали. Думаю, только количество свидетелей сейчас мешало какому-нибудь умнику воткнуть в меня кинжал.

Впрочем, поддержку я всё же нашёл. Князь Шубин одобрительно качнул головой и улыбнулся, глядя на меня с уважением. Кублицкий отсалютовал бокалом, перетянув на себя внимание.

А вот бургомистру сейчас не помешала бы помощь врача. Ведь технически же, он глава города, и если в Бешале творилось такое, то он должен был быть в курсе всего. Слишком многие это понимали. И под их взглядами Григорий Златович стал белее бумаги, крепко схватившись за ножку бокала. Вересов хотел что-то сказать в защиту Свиридова, даже привстал, но умудрился сбить локтём тарелку со стола. Она разбилась с жалобным звоном, пока представитель городского совета буравил меня злобным взглядом.

Свиридов не сводил глаз с документов, на мгновение превратившись в статую. Его взгляд метнулся на помощника, который с интересом наблюдал за ситуацией. И, кажется, это помогло князю взять себя в руки.

— Это всё клевета! Подделка! — голос его сорвался. — Ты всё это выдумал, Винтер! Ты хочешь опорочить меня! Не верю!

— Подделка? — я позволил себе ледяную улыбку. — Под этими документами стоят подписи людей. А хотите, я прочитаю их имена? Каждого?