Мне тоже интересно, я тоже с вами хочу!

– Молока-а? – предложил кот, отпуская восвояси так вовремя пойманный ужин. Но, принюхавшись, неожиданно вздыбил шерсть. – Ма-ак, от тебя буква-ально несет спиртовыми па-арами! Где та-ак на-абра-ался?!

– Ты не поверишь, приятель…

Глотнув теплого и противного молока с настоявшейся пенкой, я максимально сжато рассказал о разговоре с Мэри, об откровениях ее отца, о купании в виски, о стеклянном плене, чудесном избавлении и бегстве от сбрендившего призрака сестры Елизаветы.

Кот слушал очень внимательно, не отвлекаясь на вылизывание хвоста или почесывание ушей. По его круглым изумрудно-желтым глазам было совершенно невозможно понять, как именно он относится ко всему услышанному. Однако когда я спросил, не в курсе ли он, что за таинственная ночь сегодня предстоит, Тиран вдруг всем телом вжал меня в стену…

– Послуша-ай-ка-а, приятель! Я могу ходить где вздума-ается и дела-ать что угодно, на-а дома-ашних животных редко обраща-ают внима-ание. Но вот тебе мой совет: да-ава-ай хотя бы эту ночку ты проведешь тут, а-а не будешь лезть в то, что тебя не ка-аса-ается!

– Придушишь же…

– За-ато не на-асмерть, – беззлобно бросил он. – У меня ма-ало друзей. Если уж по-честному, то да-аже всего один, и я не хочу его терять!

Я вытянул правую руку и ухитрился дернуть его за ус. Тиран обомлел от такой наглости и в ответ врезал мне мягкой лапой в живот. Попал в солнечное сплетение, но, выпустив воздух сквозь зубы, я не задумываясь отвесил котяре хорошую порцию оплеух, после чего мы оба перешли в партерную борьбу.

Он пытался задавить меня своей массой, я же старательно выкручивал его левую заднюю лапу. Рыжий кот рычал, но не пускал в ход ни когти, ни зубы. Я было попробовал врезать ему с ноги по бубенцам, но толстяк лишь жалобно всхлипнул в тоске об утерянных сокровищах.

Он сдался, только когда я обеими руками поймал его за трепещущий розовый нос.

– Мне больно, Ма-ак…

– Прости, дружище! Это не со зла, просто мы оба несколько увлеклись…

Нам ничего не оставалось, кроме как отдышаться, прийти в себя, дать друг другу пять и более не вспоминать о произошедшем. Какой в этом смысл? В конце концов, как я говорил, дружеская драка еще никому не помешала.

Даже наоборот, у нас в Ирландии такое служит настоящим цементом для истинного духа товарищества. Иначе зачем бы мы строили пабы с пивом и виски? Говорят, что в этом смысле нас могут понять лишь шотландцы и русские.

Британцы, конечно, тоже знатные выпивохи, но они если и пьют, то так, чтоб в слюнявую свинину! Мордой в лужу и задницей в сторону палаты лордов, по-джентльменски. И если для нас, ирландцев, виски – это целая культура, то поганые англичашки сделали все, чтоб ее опошлить и нивелировать…

Тиран вновь придвинул ко мне пластмассовую миску, где молоко уже едва плескалось на дне. Мы вместе допили остатки: ему больше, мне меньше. Затем кот откровенно и пространно рассказал все, что знал о грядущей ночи.

И хотя теперь я уже не мог доверять этому пушистому типу, но прислушаться к нему стоило. Хотя, забегая вперед, честно скажу, что доказательной базой его информация похвастаться не могла. Просто случайные обрывки подслушанных разговоров мачехи-ведьмы.

Но даже если так…

Я должен был разобраться…

…Многие историки до сих пор ломают копья в споре: способен ли проказник пожертвовать собой ради настоящего друга? Мы уже говорили, но повторим: это даже не вопрос! Он без малейших сомнений положит собственную голову на плаху, лишь бы вызволить шею друга из петли. И самое трогательное, что его и не придется об этом просить!

Нам интереснее немного иное. В частности, на что бы мог пойти герой нашей истории ради тех, кто его обидел или предал. А ведь если подумать, то под эти критерии подходят практически все. Считаем вместе, загибаем пальцы на руках.

Итак.

Первое: кто обижал тихоню О'Коннела? Само собой, прекрасная Би-йо, хозяйка дома, Стелла Эдуардовна. Туда же отправляем двух ее дочек-оборотней, черных волчиц, Жоку и Мику. Ну и, естественно, милую Машеньку, вокруг которой почему-то все и вертится.

Второе: кто же его предавал? Допустим, рыжий кот Тираннозавр. Даже если его заставили, оно все равно было. В смысле, предательство. Но, конечно, круче всего с ним обошлось привидение сестры Елизаветы. Просто монашенке Мак доверял как самому себе – и вот, получите-с!

Отца Мэри можно внести в список с большо-о-ой натяжкой. А вот его белобрысая дочь вполне себе успешно проказника и обижала, и предавала, и била, и пыталась манипулировать им, якобы купленным на карманные деньги домашним эльфом-помощником.

То есть при зрелом и непредвзятом взгляде, не делая скидок на возраст, пол и образование, в обоих случаях мы будем вынуждены признать самой виноватой именно Светлую Госпожу. И не пытайтесь спорить! Все очевидно. Не нужно ее оправдывать, даже если кому-то очень хочется.

Тогда почему проказник вдруг решил заступиться за эту глупую девчонку?

Ведь не из-за любви же, в самом деле…

…Если бы кто-то спросил у меня, почему я рискую головой ради взбалмошной и совершенно бессовестной Мэри, я бы, наверное, дал вопрошающему с ноги в рог! А потом именно это, душу твою фомору в задницу, и объявил ответом.

Потому что не приставайте к проказнику с глупостями!

По словам кота, он несколько раз ловил случайные фразы хозяйки дома, когда она беседовала с кем-то по телефону. Тема разговора всегда была одна – обсуждение сроков некой ночи, во время которой должен произойти обряд. Колдовской или внутрисемейный – непонятно, однако при обсуждении всегда всплывало имя Марии.

Знал ли об этом отец девочки? У Тирана сложилось мнение, что вряд ли. Просто все дело в том, что в большинстве ведьмовских обрядов практикуют использование крови жертвы. То есть той самой Маши-Марии-Мэри. А в том, что Стелла Эдуардовна ведьма, сомнений не было уже ни у кого в доме…

Волчицы-оборотни Жока и Мика на данную тему не высказывались. Близняшки были слишком зациклены на себе, но если одна наслаждалась самолюбованием и болтовней, то другая жила молчаливой агрессией. Понятно, что они принимали мать как главную в стае и презирали всех остальных. Думаю, и отчима-папу-капитана в том числе.

Но даже Мика пару раз обмолвилась о какой-то особенной ночи.

– Когда-а ка-аждый получит свое, – многозначительно закончил кот. – Лично я туда-а не пойду и тебе, мой друг, не советую. Ночь всегда-а полна-а стра-ахов и ужа-аса-а…

– Неужели?