выделила слово «моего». Он сглотнул. Она — отвернулась. Некоторое время в этом странном помещении царила тишина.

— Жалко Ала. — в конце концов тихо сказал он.

— Он был моим другом. — сказала она. Он не мог быть твоим другом, подумал Лео, ты появилась только в пещере, ты же только там осознала себя как Беатриче… или нет? Или она — все же настоящая Беа? Что если — это все так? Настоящая Беа… только потеряла память и получила способности? Нет! Такого не может быть! Ведь если это так, то получается, что он собственными руками — убил ее в тот раз. Убил и положил в саркофаг фамильного склепа де Маркетти. Нет…

— Я сама не знаю. — говорит она, отвечая на его незаданный вопрос. — Да и важно ли это сейчас? Займись делом, Штилл, у нас еще есть работенка. Закроем Прорыв и расстанемся навсегда, я не собираюсь тебя прощать, но и убивать больше не хочу. Живи. Мучайся. Знай, что ты — предал меня.

— Я не знал… в смысле — был уверен, что это не ты! И насчет саркофага…

— Да, да. Если бы извинения можно было намазывать на хлеб или расплачиваться ими за вино в тавернах. Слова, слова. Элеонора права, все мужики — козлы.

— Чему это она тебя учит⁈

— Я — Истинное Дитя из пророчеств! Могу и сама научиться!

— Когда вы наконец закончите собачиться, может мы все же пойдем дальше? Нам надо спасти человечество! — оборачивается к ним Квестор: — еще один зал. Еще один коридор, а потом можете делать что хотите, убивать друг друга в любой последовательности, Святая Инквизиция тому, кто выживет только спасибо скажет.

— … и костер разложит. — ворчит Лео, но все же — направляется вслед за Квестором.

Дальше был еще один коридор. Потом — развилка. Квестор свернул влево, не колеблясь ни секунды. Лео запомнил поворот. Потом еще один. Он пытался считать шаги, держать в голове схему — налево, прямо, прямо, направо — но Башня, казалось, не давалась в руки. Расстояния не складывались. Снаружи цилиндр казался не таким уж широким, но они шли и шли, и конца не было.

— Она больше внутри, чем снаружи, эта Башня. — пробормотал он. — Как такое возможно?

— Да. — сказал Квестор, и в его голосе не было удивления. — Так и есть. Держи руки при себе, Штилл, ничего не трогай.

Они миновали еще одно помещение — здесь вдоль стен тянулись ряды одинаковых ниш, каждая размером с человека. Пустые. Лео заглянул в одну. Внутри — контуры, обозначающие форму тела.

— Что это было?

— Не знаю. — повторил Квестор.

— Ты вообще хоть что-нибудь знаешь про это место?

— Я знаю, что оно существует. — инквизитор оскалил зубы. — Я знаю, зачем мы здесь. Нам нужно пройти Стражей. После этого — нам будет открыт доступ в сердце Башни. Все Башни связаны в единое целое, прекратить нашествия демонов можно из любого места. Но главное — пройти Стражей.

— Каких еще Стражей?

— Как ты думаешь, Древние оставили бы что-то настолько важное без защиты, мартышка с ножиком? — вызверился вдруг инквизитор. — Мы на пороге величайшего открытия, а ты не понимаешь даже таких элементарных вещей.

— Пришли. — Беатриче вдруг остановилась на пороге. — Это они, Квестор?

— Что там… — Лео выглянул из-за ее плеча.

Зал был пуст.

Не так, как бывает пуста комната, из которой вынесли мебель. Иначе. Здесь пустота была намеренной. Архитектурной. Огромное круглое пространство — потолок уходил вверх на высоту соборного нефа, стены были абсолютно гладкими, без единого выступа, без единой панели. Только белый материал, только ровный свет, льющийся ниоткуда и отовсюду одновременно. Свет не отбрасывал теней. Совсем. Лео посмотрел себе под ноги — ничего. Он поднял руку — ничего. Это было неприятно на каком-то глубинном, животном уровне. Человек привык к теням. Тени говорят, где верх, где низ, где стена, где пол. Без теней пространство теряло глубину и становилось похожим на ловушку.

Посередине зала стоял пульт.

Монолитный восьмиугольник, вросший в пол так же намертво, как и всё остальное в этой Башне. Высотой примерно по грудь взрослому человеку. Поверхность его была тёмной, почти чёрной — единственное тёмное пятно во всём этом белом пространстве. По краям странного сооружения угадывались вмятины и контуры — те же, что Лео уже видел на столе в первой комнате, но здесь их было больше, они складывались в сложные, строгие узоры. В центре поверхности — углубление, точно по форме двух ладоней, положенных рядом.

А по обе стороны от него стояли Стражи.

Лео смотрел на них и не мог сразу понять, что именно он видит. Разум пытался подобрать слово — рыцарь, голем, механизм — и не мог остановиться ни на одном.

Они были высокими. Почти на голову выше самого Лео, а он был не маленьким. Форма — человеческая, но только в самых общих чертах. Две ноги, два плеча, голова. Но пропорции были другими. Плечи — слишком широкие, почти вдвое шире человеческих. Руки — длинные, опущенные вдоль тела, и там, где у человека были бы пальцы, у Стражей заканчивались четыре прямых, одинаковых отростка, сомкнутых в единый блок. Не кулак. Просто — закрытая форма. Оружие, которое ещё не решило, чем именно оно ударит.

Материал, из которого они были сделаны, не был белым, как стены. Он был тёмно-серым, почти антрацитовым, с едва заметным металлическим отливом. Поверхность — не гладкая. Лео присмотрелся. Мелкая, плотная чешуя, перекрывающая друг друга, как пластины доспеха, только без зазоров. Ни единого зазора нигде. Ни в сочленениях, ни в местах, где должны были бы быть суставы. Вместо головы — утолщение на плечах, приплюснутый овал, чуть наклоненный вперёд. Никакого лица. Только в центре этого овала — узкая горизонтальная прорезь, и в ней медленно, равномерно пульсировал красный свет.

Они дышали?

Что-то внутри них работало с той же ритмичностью, что дыхание. Красный свет разгорался и гас, разгорался и гас — спокойно, без спешки, как сердце спящего зверя.

— Надо было десяток пехотинцев с собой взять. Из мертвых. — пробормотал Лео, глядя на этих странных существ.

— Даже все армии вместе взятые не смогли бы противостоять Стражам. — хмыкнул Инквизитор. — вот теперь настало твое время Истинное Дитя…

— И только? — хмыкнула Беатриче и между пальцев у нее