— Мне путь закрыт, а им можно? — ее пытается удержать врач, не пуская в палату.

— Спасибо, — говорит Родион врачу, подойдя и похлопав по плечу, — пропустите ее.

— Что здесь происходит? — Диана видит, что я совсем не при смерти, как ей внушали с утра.

— Подойди ко мне, — маню ее пальцем.

— Все, я все заполнила, — говорит девушка, поднимаясь из-за стола.

— Я так понимаю, что вам не нужна стандартная речь? — интересуется мужик.

— Нет. Мы согласны. Да? — с нажимом спрашиваю у Дианы.

— Да. А на что мы даем согласие? — недоверчиво.

— Вот и хорошо, — мужик не вдается в подробности. — Распишитесь, и мы пойдем. У нас уже закончился рабочий день.

Девушка подает мне планшет с документами и показывает, где расписаться. Пару росчерков и передает планшет Диане.

— Что это? — пытается читать.

— Я вам оставлю экземпляр, потом прочитаете, — торопит ее девушка. Первый раз вижу растерянную Диану, легко поддающуюся на провокацию. Она расписывается, хоть на лице все еще отображается сомнение.

— Все. До свидания. Документы заберете завтра утром. — Посторонние уходят, остаемся мы втроем.

— Что происходит? — Диана переводит взгляд с меня на Родиона.

— Ничего. Завтра возвращаюсь домой. Новое задание, надо изучить документы…

— И где теперь? Кто в разработке.

— Надо влиться в ряды болгарских оппозиционеров…

— И какая моя роль?

— Прости, ты же знаешь, что замужним в нашем отделе нет места, — чуть ли не с улыбкой на лице сообщает ей Родион.

— Что? — на ее, полное недоумение. И тут, сложив картину воедино, она моментально понимает, что произошло.

— Я ушел! Она вся твоя, — Родион ускоряется, чтобы выйти как можно быстрее.

— Ах ты ж! — Диана хочет его догнать, но… рука оказывается пристегнутой к моей наручниками.

— Ссс… — шиплю от ее резкого дерганья.

— Да вы!.. сговорились?!

— Не забывай, я после операции, — поднимаю руку вверх, сдаваясь. Диана смотрит на меня сначала со злостью, но быстро сдувается.

— Зачем тебе это? — дергает рукой в наручнике, отчего и моя повторяет ее движение.

— Потому что я тебя люблю. Разве работа важнее наших чувств? Разве тебе хочется играть маловажную второстепенную роль, когда ты можешь быть единственной, неповторимой и любимой?

— У меня не получится, — садится рядом на кровать. — Я не умею.

— Я в тебя верю. Я верю в НАС, — подношу ее руку к губам и целую.

— Эх, Димка, ты не знаешь, в какую какашку ты влип.

— Догадываюсь, — усмехаюсь.

— Так значит меня не пускали, чтобы я вышла из себя и потеряла бдительность? Откуда эти? — кивает головой на дверь.

— Из посольства.

— Понятно… И как будем жить дальше, муж?

— Три недели назад мне пришло приглашение из Беркли… Я попросил Родиона ответить на него согласием.

— Калифорнийский университет в Беркли… Ну что ж… не самый худший вариант. Не Исландия и не Гренландия, уже хорошо. Просто у меня чувствительная к холоду кожа.

— Я знаю…

— Ты все обо мне знаешь… И тебя это не отталкивает… Ты святой.

— Я просто тебя люблю.

— И я тебя… люблю… Только чем я буду заниматься в Беркли?

— Учиться быть счастливой.