— Но… — дальше я не слушаю его доводы, открываю дверь и захожу.

Сразу в глаза бросается монитор, на нем выведены жизненно важные показатели. Он равномерно пикает, показывая кривую сердцебиения. Свет в палате приглушен, но Димку видно хорошо. Медленно подхожу к нему. Бледный… и такой умиротворенный. Наверное, там ему хорошо… без меня. А что могу предложить ему я? Вечный трэш и драйв? Так он не из таких. Ему нужен домашний уют, дети, собака, все по плану и расписанию… Я так не умею. А хочу ли меняться? Может быть и хочу, но я боюсь. Вдруг не получится? И что потом? Разочарование, обиды, ненависть? Уж лучше так, как было…

Пододвигаю стул и сажусь рядом. Провожу невесомо по руке, словно щекоча. Не реагирует. Почему-то в этот момент хочется высказать все, что крутится в голове. Конечно, это не лучший момент, но при других обстоятельствах я буду фильтровать слова. Пятидесятипроцентная правда — это уже не то.

— Ты прости меня, — начинаю издалека. — И угораздило же тебя влипнуть в меня. Может это было и неизбежно, мы с малых лет помним друг друга, но… я не та, которая сможет сделать тебя счастливым. И не спорь! — начинаю горячиться, но тут же вспоминаю, что разговариваю со спящим человеком. — Прости… снова несу чушь… Ты очень хороший, добрый, а главное, заслуживаешь лучшего. Я не лучшее, поверь.

Замолкаю, обдумывая дальнейшие слова.

— А что тут еще сказать? Все свои плюсы и мои минусы ты знаешь и так. Я такая, — говорю с вызовом, — и меня не изменить. Вот увидишь, ты уедешь, найдешь новую работу и забудешь обо мне. Вокруг тебя будут виться молодые, яркие, умные… они оценят тебя по достоинству. И ты будешь счастлив… А я… Как бы я не ругала свою работу, бросить ее сложно, найти новую — трудно…

— Эй, вы еще долго? — в палату заглядывает врач. — Пойдемте, я вас осмотрю.

— Минутку, — показываю ему указательный палец. Недовольно цокнув, испаряется. А я заканчиваю мысль. — Как только врач скажет, что тебе ничего не угрожает… я испарюсь, исчезну из твоей жизни навсегда. Так надо, поверь.

Поднимаюсь и выхожу, бросив напоследок взгляд и прикрыв дверь.

Дмитрий.

Я лечу в черной пустоте, словно в космосе. Я не чувствую ничего: ни боли, ни страха… абсолютное отсутствие хоть каких-то ощущений.

Вдруг, с того ни с сего, передо мной появляются белые круги. Будто капля ударилась о поверхность воды, порождая кольцеобразные волны, распространяющиеся в форме кругов. Это первый визуальный эффект в этой черной бездне. С каждой долей секунды их становится больше и больше, от их резкого появления и исчезновения начинает рябить в глазах. Зажмуриваюсь, сильно-сильно, стараясь выкинуть из головы эту иллюзию. И тут появляется звук.

И что я слышу? Взволнованный голос Дианы. Я вроде и пришел в себя, но все еще не могу отреагировать адекватно. Руки не слушаются, язык не ворочается… бревно бревном. Надеюсь, меня не парализовало? Об этом подумаю потом, а сейчас, прислушиваюсь. Может и не надо активничать? Может надо понять, какой месседж Диана хочет оставить мне?

От ее слов становится горько. Что же она за человек-то такой? Почему думает, что, поступая правильно, с ее точки зрения, она снова забывает спросить мое мнение? Почему постоянно уничижает себя, недооценивает? Почему считает себя недостойной счастья? И опять эта долбанная работа выходит на первый план!

Хочется резко подорваться, схватить за плечи и потрясти, чтобы вытрясти все эти глупости. Может, если приложить чуть больше силы, дурные мысли вылетят из головы вместе с опилками? И очнется наконец-то моя красавица ото сна! Как она не поймет, что мне не нужна другая! Мне нужна она.

Но встать не получается… даже пальцем пошевелить не могу. Может это такая странная реакция на наркоз? Да и что слова? Надо переходить к действиям.

Судя по звуку удаляющихся шагов, Диана выходит из палаты, закрывая дверь. Я продолжаю крутить в голове услышанное, медленно проваливаясь в сон.

Просыпаюсь от того, что кто-то на меня смотрит. Вздрагиваю, открывая резко глаза. Передо мной стоит мужик. Я видел его… это Дианкин начальник. Родион, если не подводит память.

— Оклемался? — то ли спрашивает, то ли утверждает.

Вчерашняя тревога по поводу моей недееспособности просыпается. Прикладываю усилие, чтобы поднять руку. Фух, получается… Двигаю ногами. Работают. Немного успокаиваюсь.

Перевожу взгляд на посетителя.

— Да вроде. Где Диана?

— Под очередной капельницей. Рано ей было из больницы сбегать. Вот теперь долечивают. Хорошо, что осложнений нет. И да, прыгать с парашютом после пневмонии, так себе развлечение.

— Другого варианта не было, — облизываю пересохшие губы. — И что дальше с ней будет?

— Не знаю. В лучшем случае переведут на бумажную работу, чтобы не маячила.

— А что с Разжаевым?

— Да ничего. Посуетились, побегали его кураторы, да на том дело и закончилось. Это ведь неофициальные исследования и разработки. По бумагам не проходят. А раз ничего нет, то и претензий быть не может.

— Они могут мстить Диане или нашим родственникам?

— Вряд ли. Смысл? Диана такой же сотрудник, как и они. Был приказ, она выполнила. Пешка.

— Пешка… — повторяю за ним. Почему мне кажется, что Диане не подходит роль пешки? Это принижает все ее заслуги и достоинства. Все-таки она многим жертвовала ради достижения поставленных задач. А тут раз, и пешка… Как по мне, так она королева. — Послушай, Родион, помоги мне. Ты ведь не хочешь, чтобы Диана провела лучшие свои годы в каком-нибудь захудалом архиве или второсортном отделе?

— У тебя есть план, как вывести ее из нашей системы? — достает из кармана пачку сигарет. Крутит ее в руке, и снова засовывает в карман. Выуживает из другого Чупа-чупс, распечатывает и сует в рот.

— Надеюсь, что он сработает…

Конец дня. Диану специально не пускают в мою палату, рассказывая байку о моем критическом состоянии. Скоро должно все решится.

Ближе к шести часам вечера дверь в мою палату открывается и заходит тучный мужик с папкой под мышкой. За ним семенит девица на громадных каблуках. Замыкает шествие Родион.

Без лишних разъяснений девушка садится за стол и принимается заполнять бланки.

— Значит, вы решились на такой важный шаг, по причине… — мужик подходит к моей кровати и осматривает с интересом мое перебинтованное плечо и грудную клетку, — по причине болезни… Что ж, мы не может отказать гражданам нашей страны. Тем более, когда просят сотрудники такой структуры, — переводит взгляд на Родиона. — И так! — хлопает в ладоши, — где будущая…

Дверь с грохотом открывается.