class="p1">– Дело в том, – сказал он, – что в нынешнее время самоубийства – не такая уж редкость. В Германии их случается до четырнадцати тысяч в году, а это больше, чем погибает в дорожных происшествиях.

– Статистика нам не нужна, – невежливо оборвал Дики. – Скажите, может ли наш друг снова покуситься на свою жизнь?

– Видите ли, мистер Крайер, я всего-навсего врач-терапевт, а не гадалка. Но, независимо от того, нравится вам статистика или нет, я могу сказать, что в восьми случаях из десяти признаки намечаемого самоубийства угадываются заранее. Если бы рядом с вашим другом был близкий человек, мистер Трент вряд ли решился бы на такой отчаянный шаг. Вы спрашиваете, не предпримет ли он еще одну попытку? Если его окружить заботой и вниманием, вы научитесь понимать и прогнозировать его намерения. И вероятнее всего, вам не придется приглашать знахаря вроде меня.

Дики с удовлетворением кивнул в ответ.

– Как скоро он оправится? – спросил Дики.

– В любом случае к концу недели он будет на ногах, – пообещал врач. – Спасибо, мисс Трент, благодаря вам все идет нормально.

Он посторонился, пропуская незамужнюю сестру Джайлса Трента.

– Она работала медицинской сестрой, и это оказалось очень кстати. Мисс Трент справилась с делом не хуже меня, – пояснил доктор, словно ее не было рядом.

Сестра Джайлса никак не реагировала на елейные речи врача. Ей перевалило далеко за пятьдесят, но стройностью фигуры она напоминала брата. Подкрашенные волосы были уложены волнами, а оправа очков сверкала мельчайшими драгоценными камнями. Кашемировая юбка и кофта в красно-зелено-синюю клетку. Ворот блузки из чистого хлопка застегнут старинной золотой брошью. Она производила впечатление состоятельной дамы с возможностями потакать своим сознательно избранным скромным вкусам.

Обстановка комнаты соответствовала характеру мисс Трент: в старинном стиле и без претензий. Ковры, книжный шкаф с откидным столиком и ажурные часы – все очень дорогое, вероятно, досталось по наследству от родителей. Однако места для вещей казалось явно маловато, и я подумал, не получила ли она их не столь давно от брата Джайлса Трента.

– Я действовала, исходя из здравого смысла, – сказала она, энергично потирая руки. В ее произношении чувствовался шотландский акцент.

Молодой врач пожелал всем доброй ночи и удалился. Одному Богу да им обоим известно, что ему, встречая, сказал Крайер. Но поведение врача было чрезвычайно корректным.

– А вы тот человек, у которого работает мой брат, – заметила Дики мисс Трент.

– Действительно, – отозвался он. – Не можете себе представить, как я был потрясен, узнав о происшествии.

– Могу себе представить, – холодно произнесла мисс Трент.

Я подумал, что она знает о том, чем занимается ее брат.

– Но не стоило приглашать местного врача, – сказал Крайер.

Он протянул ей карточку с номерами телефонов нашего департамента для неотложных случаев.

– Лучше пользоваться специальным медицинским обслуживанием, на что ваш брат имеет право. – Дики улыбнулся мисс Трент, и его вовсе не смутило, что женщина очень сурово посмотрела на него и на карточку. – Вашему брату отведут прекрасную, удобную палату с ночной сиделкой. Обеспечено постоянное врачебное наблюдение. – Дики снова улыбнулся, и опять женщина не отреагировала. Выражение лица мисс Трент оставалось неизменным. – Вы сделали все, что требовалось, мисс Трент.

– Мой брат останется здесь, – сказала она.

– Я уже отдал необходимые распоряжения, – настойчиво произнес Дики.

В упрямстве он мог потягаться с этой женщиной. В его слепой решительности было что-то от носорога. Я с любопытством наблюдал это противостояние, однако мысли постоянно возвращались к Фионе. Меня преследовали болезненные видения: вот она танцует с Бретом, разговаривает, смеется, ласкает его.

– Вы не слышали, что я сказала? – спокойно спросила мисс Трент. – Моему брату нужен покой. И я не позволю вам его увезти.

– Это не зависит от чьего бы то ни было желания, – сказал Дики. – Ваш брат подписал контракт, по его условиям наниматели несут ответственность за лечение каждого сотрудника. В подобной ситуации, – Дики сделал паузу, поднимая брови, – вашего брата должен обследовать специальный медицинский персонал. Мы не можем не считаться с официальными лицами, осуществляющими медицинское страхование. Они не потерпят ни малейших отклонений от правил.

– Он спит.

Это уже было похоже на уступку.

– Если его страховку аннулируют, мисс Трент, ваш брат лишится пенсии. Ну, к тому же вы не станете претендовать на то, будто ваши медицинские познания превосходят опыт врача, хотя бы даже такого, кто его сейчас осматривал.

– Врач вроде бы не сказал, что его нужно и можно куда-то транспортировать.

– По моей просьбе он это написал, – сказал Дики.

Он начал рыться в журнале в поисках автографа врача.

– Ага, вот она, страховка.

Дики передал мисс Трент начертанный от руки документ. Та прочла и без слова вернула.

– Должно быть, он сделал это сразу, как только приехал.

– Да, так, – подтвердил Дики.

– Но он тогда даже не видел моего брата. Как молодой доктор мог решать, что можно и необходимо больному?

– Мисс Трент, в любую минуту подъедет «скорая помощь». Вы не возьмете на себя труд собрать для вашего брата одежду – в чемодан или сумку? Я прослежу, чтобы вы их получили обратно. – Он широко улыбнулся. – Насколько я понимаю, одежда ему понадобится через день-другой.

– Я поеду с ним, – сказала она.

– Я позвоню в офис и спрошу разрешения, – возразил Крайер. – Но дежурные почти всегда отказывают. А дозвониться до высшего начальства ночью почти невозможно.

– Я думала, что вы и есть самый большой начальник, – сказала она.

– Точно! – подхватил Дики. – В данные часы это именно так. Сейчас никто не сможет отменить мое решение.

– Бедняга Джайлс, – вздохнула женщина. – Ему приходится работать с таким человеком…

– Довольно продолжительное время, – заметил Дики, – он предоставлен самому себе.

Мисс Трент подняла голову, желая понять, что имел в виду Дики, но его лицо оставалось совершенно непроницаемым. В гневе она обернулась ко мне. Я сидел, держа в руках сложенную газету и карандаш.

– А вы, – спросила она, – чем вы занимаетесь?

– Решаю кроссворд, – отвечал я. – Слово из шести букв. Смысл таков: «Женат в опере, но не в Севилье». Не знаете, что это может быть?

– Я ненавижу оперу и ничего не знаю о Севилье, – сказала мисс Трент. – А если вам здесь больше делать нечего, то пора убираться из моего дома.

– Действительно, я здесь совершенно лишний, мисс Трент, – согласился я. – Может быть, вашему брату удастся самому разобраться в собственных поступках.

Боже, подумалось мне, а если Брет – человек Москвы и пытался втянуть в это дело Фиону. Это было бы действительно ужасно.

– Это посерьезнее кроссворда, – заметила мисс Трент. – Это из секретной области, и о таких вещах не спрашивают.

– Я подыскиваю себе другую