Глава 63

Я знала, что это безнадёжно, но моё сердце и разум отказывались это принимать. Я не могла просто сидеть и смотреть на мёртвое тело Теона, не попытавшись его спасти. Не могла, и всё.

 «Бесполезно, – сухо заметил внутренний голос целительницы. – Он мёртв. Ты не богиня, чтобы воскрешать. Ты тратишь силы впустую. А если тебя ещё и поймают над его телом, то ты будешь очень долго всем объяснять, что ты здесь делаешь рядом с мёртвым канцлером».

 «Заткнись!» – приказала я сама себе и впилась пальцами в его шею, словно могла этим удержать в ускользающую душу в его теле.

Закрыв мокрые от слёз глаза, я сосредоточилась, вспомнила всё, что читала, и всё, что уже делала с Джеймсом. Магия Раскола – это коррозия, разъедающая не только плоть, разум и магию, но и душу человека, в которого она попадает. Её нужно вытянуть, как яд из раны.

Мои ладони, прижатые к месту укола, засветились тусклым, неровным светом. Это был совсем не тот яркий поток, как тогда с Райсбергом, а скорее тусклый мерцающий туман. В этот раз на кону была жизнь Теона, который был УЖЕ мёртв, и я не то что волновалась, я сама в себя не верила.

Я вспомнила, каково это – заглянуть ему в глаза, в эти самые ясные и любящие глаза, и увидеть там не только ехидный прищур, но и веру в себя. Веру в то, что я разгадаю, что это снова какая-то шутка. Что я пойму этот «прикол».

И вот эту веру я и буду использовать, раз сама в себя не верю. Помоги мне, Теон, помоги мне с того света. Помоги мне, пожалуйста, вернуть тебя оттуда в этот мир.

Я буквально почувствовала, как магия вытекает из меня и заполняет опустошённый резервуар жизненной силы Теона. Вот только эта «ёмкость» казалась мне бездонной, будто бы я заливаю туда, а в ней дыра, из которой всё выливается наружу.

 «Прекрати, дура, ты так всю свою магию растратишь, – настойчиво твердил разум целителя. – Он мёртв. МЁРТВ! Это бессмысленно, как биться головой об стенку в этом случае». Но я, разумеется, стиснула зубы и продолжила.

Он ещё тёплый. Душа ещё совсем недавно покинула его тело, если вообще покинула. В нашем мире же бывает клиническая смерть на несколько минут? Вот, пусть и это будет таким же случаем. Я затащу эту душу обратно в это тело, чего бы мне это ни стоило.

Наконец, я нащупала «корень» заразы, что не давала мне заполнить резервуар жизненной силы Теона. Всю свою магию, всю свою волю я направила в этот источник заразы, но ощутила в ответ, как чёрная магия сопротивляется, цепляется за остатки ауры Теона, будто корни ядовитого плюща. Я зацепила за «корень» и потянула ещё сильнее.

Мои силы уходили с пугающей скоростью. Голова кружилась, в висках стучало, сердце подкатило к горлу. Вот уже даже не тусклый туман, а едва заметные искры исходили от моих рук. В глазах потемнело, и я едва не рухнула вперёд, лицом на его спину.

Удержало меня лишь моё упрямство. Ну уж нет, я не отключусь, когда я так близка к победе. Я чувствую, что практически вырвала эту прокля́тую магию Раскола из его ауры.

 «Слишком много, – когда я снова начала терять сознание, панически завопил мой разум. – Ты отдаёшь слишком много! Остановись! У тебя не хватит сил! Ты черпаешь оттуда, откуда уже нельзя! Ты разрушаешь собственную ауру!»

Я знала. О да, я отдавала себе в этом полный отчёт. Я уже перешагнула грань разумного, зашла за пределы своих возможностей. Это было не лечение, а самоистязание. Жертва. Ритуал отчаяния, который я совершала уже даже не для него, а для себя. Чтобы потом, лишившись магии на долгие годы, я могла себе честно сказать: «Зато я сделала всё, что могла».

И я сделала это. Вырвала эту гадость и сожгла остатками своей магии. А следом сделала последнее, на что ещё была способна: собрала в кулак всё, что осталось – последние крохи, ту самую искру, что теплилась где-то в глубине моей души и, вспомнив всё, что между нами было, я вдохнула свои воспоминания в ауру Теона.

– Теон! Очнись! – с отчаянием прошептала я и с рычанием раненого зверя перевернула мужчину на спину.

Глаза Теона были закрыты. Грудь не поднималась.

Свет вокруг моих рук погас полностью, но это меня уже не сильно волновало. Я медленно, практически не дыша, положила свои ледяные от страха и напряжения пальцы на его шею, нащупав пальцами сонную артерию, и замерла в ожидании.

Я отстранилась. Руки тряслись мелкой, неконтролируемой дрожью. Внутри была пустота.

Ничего. Никакого биения сердца. Ни единого толчка. Ничего не вышло.

А я выдохлась, я даже магией сейчас не способна проверить его, и могу уповать только на обычные, человеческие способы проверки. Но я вижу, что проверять нечего. Он не очнулся.

А я отдала всё и всё равно проиграла.

Я не знаю, сколько сидела на холодном полу, глядя на неподвижное тело Теона. Я чувствовала, как мой мир медленно прогорает и рассыпается пеплом, и с этим я тоже ничего не могу сделать.

И тут, сквозь свинцовую пелену горя, я услышала какую-то возню и крики. Подняв заплаканные глаза, я увидела знакомые лица: Грегори, Ивара, Джеймса и Оливию. Я даже не успела испытать облегчения, при виде друзей, потому что до меня, наконец, дошло, что твердила Оливия, глядя на меня:

– Она его убила! Я всё видела, Джеймс, всё видела. Это она его убила.

Глава 64

Я не сопротивлялась. Наверное. Я не помню.

Горе по Теону временно убило во мне всё желание бороться, а потом, когда я уже очнулась, было поздно.

Потому что я уже оказалась на суде перед королём. Вроде бы я провела ночь в темнице, если я не ошибаюсь. Или нет? Или две ночи? Или неделю?! Я не помню.

В голове – пустота. Разум был в тумане, а память за это время (ещё бы знать, какое?!) отсутствовала, будто её стёрли. Я даже сама не ожидала, что смерть Теона меня настолько подкосит.

Это сейчас, стоя на коленях перед королём Кловельдом Вайраном и толпой каких-то зевак на галерее в тронном зале, я потихоньку начала соображать. Точнее, у меня будто кто-то щёлкнул тумблер в голове, и апатию как рукой сняло.

Точнее, это