– Понял, – кивнул мужчина и снова погрузился в готовку.

Аппетитный треск и дурманящий аромат мгновенно заполнили кухню. Пока мясо обжаривалось до идеальной корочки, я сидела, словно заворожённая этой кухонной магией, попивала изысканный чай и заедала его сытными канапе.

Было странно и по-домашнему уютно наблюдать, как один из самых влиятельных драконов королевства с таким сосредоточенным видом готовил для меня ужин, будто это была важнейшая государственная миссия. И в этой его торжествующей, слегка театральной манере сквозила такая искренняя забота, что все мои попытки сохранить хотя бы видимость недовольства таяли, как дым от шипящего на сковороде стейка.

Я так и сидела, подперев подбородок ладонью, не в силах отвести взгляд от этого спектакля в мою честь. Ещё никогда мужчина не готовил мне ужин, да ещё с таким неподдельным энтузиазмом и любовью к процессу.

В его манере держаться не было ни пафоса, свойственного мужчинам в подобной ситуации: «Смотри, какой я крутой», ни уже привычного мне неуместного юмора, ни раздражения. Он переворачивал стейки щипцами, встряхивал сковороду, чтобы масло равномерно распределилось, проверял на вкус пюре.

Теон что-то добавлял из специй, задумчиво и удовлетворённо хмыкал (это сопровождалось урчанием моего желудка), не забывал подливать мне чай и делать мне комплименты. Этот Теон – не воин, не канцлер и не мастер интриг, а просто мужчина на кухне, готовящий ужин для любимой женщины, – стал для меня откровением.

И он мне нравился. Очень.

Когда стейки, источающие божественный аромат, были готовы, Теон снял сковороду с огня и дал мясу «отдохнуть», как он пояснил, а сам в это время принялся за сервировку.

Это оказался тоже целый ритуал. Он достал две изящные тарелки тёплого песочного цвета, на каждую бережно выложил несколько ложек воздушного картофельного пюре, горку свежего салата, а затем с почтительной торжественностью положил стейк.

А дальше, как и положено произведению кулинарного искусства, добавил росчерк брусничного соуса и, поставив на стол обе тарелки с приборами, с довольным видом сел рядом.

– Ну вот, – с улыбкой произнёс Теон. – Можно приступать. Приятного аппетита, моя милая Мэгги.

Мясо оказалось божественно вкусным, идеально прожаренным и таяло во рту.

– Теон, – промурлыкала. – Это невероятно. Где ты… научился так готовить? И откуда эти два куска? Ты заранее знал, что я закажу стейк?

– Нет, просто я и сам обожаю мясо, – довольный моей реакцией ответил мужчина. – Вообще, я считаю, что готовить мясо на огне – это исконно мужская работа, есть в этом что-то… первобытное. Да и в армии, поверь мне, личных поваров нет. А кушать вкусно хочется всегда, так что пришлось учиться. Голод – лучший мотиватор.

За этими словами я увидела другого Теона – не канцлера, привыкшего руководить людьми и решать «судьбы мира», а человека, который прошёл через лишения и научился справляться с ними. Эта его сторона – практичная и умеющая заботиться о людях не с позиции власти, а с помощью собственных рук – завораживала меня всё сильнее.

Мне нравился его острый ум. Мне нравилась его сила. Мне нравился уже даже этот его прокля́тый юмор! Мне нравилась его преданность друзьям, какой бы запутанной она ни была.

И в этот момент, глядя на него через стол, украшенный ужином, который он приготовил для меня своими руками, я с внезапной ясностью поняла: мне нравится он весь. Со всеми его противоречиями, театральностью, манипуляциями и этой простой и искренней заботой.

– Что? – заметив мой пристальный взгляд, лукаво спросил мужчина.

– Ничего, – улыбнулась я, чувствуя, как по щекам разливается румянец. – Вкусно. Да и я пригрелась, вот и «зависла».

– Я думал, ты, наконец, оценила все мои таланты, – хохотнул мужчина. – Но видимо, ещё нет.

Глава 60

В общем, время мы провели чудесно. И даже очень вкусно. Пришло время ложиться спать. Было ли мне неловко? Ну если только слегка.

Потому что Теон вёл себя на удивление максимально корректно и приятно. Провёл мне экскурсию по дому, так сказать, и даже ни одного фривольного намёка себе не позволил и даже показал мне «мою» спальню.

Комната была большой, просторной, красивой. Оформлена она была в изумрудных тонах, элегантно, но не пафосно, как и весь дом, кстати.

– Если тебе эта спальня понравится, можешь остаться спать здесь, – мягким голосом произнёс Теон. – Если нет, то пойдём дальше искать.

– Мне нравится здесь, спасибо, – удовлетворённо кивнула я.

– Это хорошо, потому что моя спальня напротив, – с довольной улыбкой ответил Теон.

Я насторожилась. Здесь есть какой-то подвох или я зря его ищу? Сегодня Теон вёл себя очень галантно, но… это же Теон. Всегда нужно ждать подвоха.

– Не переживай, стучаться ночью не буду, спи спокойно, – видимо, считав мою обеспокоенность, произнёс мужчина.

– Хорошо. Не порти, пожалуйста, моё впечатление о себе, – решила на всякий случай добавить я.

– То есть, впечатление я всё же произвёл? – лукаво улыбнулся Теон.

Я лишь закатила глаза и поцокала языком. Но улыбнулась в ответ. А после указала мужчине жестом на дверь.

– А одежду тебе разве не надо? Или ты в этом платье спать хочешь? – ухмыльнулся Теон. – Давай, я тебе рубаху сейчас принесу, а там, справа, за дверью ванная комната, если что. Там в шкафчике у зеркала, я приготовил для тебя кое-что приятное, надеюсь, тебе понравится. Может быть, кстати, тебе помощь с раздеванием нужна?

– Теон! – фыркнула я. – Иди уже за рубашкой!

Теон с лукавой улыбочкой исчез за дверью и вернулся буквально через минуту (видимо, действительно его комната была напротив). В руках у него была тёмно-синяя рубашка из мягкого, дорогого на ощупь хлопка. Прикинув длину, я решила, что она мне будет примерно по колено, и облегчённо выдохнула. Станет с этого шутника мне какую-нибудь мини-майку принести.

– Держи, – протягивая мне рубашку, сказал мужчина. – Приятных снов, моя милая Мэгги.

Я осталась одна. Это было странно. Я честно ожидала более активной пикировки, но Теон, видимо, решил сегодня вести себя действительно галантно.

Я поднесла рубашку к лицу и глубоко вдохнула. Это был запах Теона. Не просто запах дорогого мыла или одеколона, нет, но я даже описать этот запах не могу. Он был такой уютный и родной, что я даже прикрыла глаза от удовольствия…

И тут же себя одёрнула. Рита, ты с ума