заявил, что недопустимо, чтобы хорошие нацисты становились жертвами дилетантской работы разведки. «При таком качестве работы, – орал фюрер, – нанимайте евреев или преступников!» Канарис отсалютовал и покинул кабинет. Сидя в самолете с Лахузеном, шеф абвера сиял. «Вы слышали, Лангер? – Это было прозвище Лахузена. – “Нанимайте евреев или преступников”»[423]. Вот так невольно Гитлер санкционировал операцию U–7.

После очередного раунда бесплодных переговоров с Эйхманом и Мюллером Канарис отправился на встречу с Гиммлером, где наконец получил разрешение. Благодаря настойчивым аргументам, опыту и изобретательности Канарис убедил шефа СС в крайней необходимости отправить еврейских агентов в Швейцарию. Он обещал, что после этого их переправят в Соединенные Штаты и Южную Америку. Действовать нужно срочно, поскольку шпионская сеть в Северной Америке развалилась после недавнего провала. Гиммлеру пришлось согласиться.

Не менее сложно шли переговоры со швейцарскими властями. Генрих Ротмунд, глава иммиграционного отдела швейцарской полиции, придерживался ограничительной иммиграционной политики, особенно в отношении еврейских беженцев. Гизевиус вел переговоры с Ротмундом и его сотрудниками, которые требовали больших денег за каждого человека. Гизевиус был вынужден согласиться и заодно пообещал, что абвер будет финансировать этих беженцев до их отъезда из Швейцарии. Ханс Остер, отвечавший за финансовую сторону операции, передал беженцам 1 млн золотых марок в долларах и швейцарских франках[424].

К сентябрю 1942 г. Донаньи, Остер и Гизевиус наконец-то получили иммиграционные разрешения для всех 14 человек. Операция U–7 приближалась к решающему этапу. В середине сентября вся группа в последний раз встретилась с Донаньи и поблагодарила его за предпринятые усилия. Донаньи ответил, что благодарить не стоит: «Я всего лишь выполняю свой долг, свой долг перед Германией». Более того, он велел беженцам в случае возникновения любых проблем во время пребывания в Швейцарии обращаться к Гизевиусу. Адмирал Канарис попросил о личной встрече с лидером группы Фрицем Арнольдом, желая попрощаться с ним.

Первой отправилась Шарлотта Фриденталь, у которой уже имелось готовое разрешение на иммиграцию в Швейцарию. Донаньи велел ей в целях безопасности не снимать желтую звезду до пересечения границы. Гизевиус встретил ее на вокзале, чтобы помочь сориентироваться в новой обстановке. 29 сентября 1942 г. настала очередь основной группы. Доротея Флисс, однако, отказывалась оставлять своих друзей – таких же бесправных, как она, рабочих на заводе боеприпасов. Спустя годы она призналась, что Арнольду пришлось приложить немало усилий, чтобы увезти ее. Через пять месяцев после ее отъезда агенты гестапо отправили на Восток всех еврейских работников завода[425].

Вечером 29 сентября Юлиус, Хильдегард и Доротея Флисс, Фриц, Урсула, Фридерика и Кристоф Арнольд, Аннемари, Ирмгард и Габриэле Концен и, наконец, Отто и Ильзе Реннефельд сели в поезд, идущий в Базель. Чтобы обеспечить им безопасное пересечение границы, по приказу Канариса их сопровождал агент абвера. В полдень 30 сентября поезд прибыл на главный вокзал Базеля. Швейцарские служащие предложили им снять желтые звезды со своей одежды. 15 декабря к ним присоединилась Ирмингард, взрослая дочь Фрица Арнольда, и на этом операция U–7 завершилась. 14 человек спаслись от смерти благодаря усилиям Ханса Остера, предоставившего деньги, адмирала Вильгельма Канариса, обеспечившего защиту и поддержку, и в первую очередь Ханса фон Донаньи, инициатора и организатора всей операции.

Удовлетворенные результатом U–7, Остер, Канарис и Донаньи собирались продолжать подобную деятельность. Они даже рассматривали возможность возобновления операции «Аквилар», чтобы переправлять еврейских беженцев в Испанию. Донаньи поддерживал связь с Арнольдом и просил его подготовить почву для приема новых беженцев в Швейцарии. Но случилась катастрофа.

Осенью 1942 г. нацистские власти обнаружили незаконные денежные переводы, привязанные к операции. Возникли подозрения, что высокопоставленные лица присваивают средства абвера. Источники в полиции предупредили агентов немецкого Сопротивления; те, в свою очередь, сообщили Остеру, что гестапо в Италии следит за личным эмиссаром Канариса Вильгельмом Шмидхубером. Йозеф Мюллер, представитель абвера и Сопротивления в Ватикане, встретился со Шмидхубером, предложил ему деньги и приказал немедленно уехать в Португалию. Шмидхубер колебался. Когда он решился, оказалось слишком поздно. Итальянские полицейские арестовали его в Тироле и передали гестапо[426].

Вскоре на допросах Шмидхубер сообщил о деятельности Сопротивления в абвере. Разведывательная служба СС, долгие годы соперничавшая с абвером, быстро ухватилась за подвернувшийся шанс и сформировала коалицию с идейными нацистами из юридического отдела абвера. Даже на территории Остера, где сеть Сопротивления должна была обладать наибольшей силой, она оставалась маленькой и изолированной. Хотя глава организации активно поддерживал Остера и Донаньи, их ненавидели многие офицеры (если не большинство) из числа преданных нацистов. Пока шло расследование, в гестапо вспомнили о старых письмах с жалобами на Донаньи, присланных каким-то сотрудником юридического отдела.

Первый камень был брошен в Риме. Гестапо схватило эмиссара Канариса в Ватикане Йозефа Мюллера и посадило под домашний арест. 3 апреля 1943 г. судья-следователь Манфред Рёдер приказал провести обыск в штаб-квартире абвера в поисках улик. Донаньи попытался сопротивляться аресту и позвал на помощь Остера. Тот пришел в сопровождении Канариса. В миг безрассудной паники Остер схватил какой-то листок бумаги и спрятал его под пиджак. Это стало роковой ошибкой. Следователи, до этого не имевшие никаких подозрений в отношении Остера, заставили его вернуть документ – на нем оказались имена заговорщиков. Манфред Рёдер приказал его увести вместе с Донаньи и Бонхёффером. Последние двое были заключены под стражу, Остера посадили под домашний арест. Кейтель приказал уволить его из абвера[427].

Арест Бонхёффера и Донаньи привел к быстрому развалу движения Сопротивления в абвере. Обнаружилось множество инкриминирующих вину документов, в том числе списки заговорщиков. Раскрылась истинная природа операции U–7[428]. Доверенных лиц Остера одного за другим арестовывали или увольняли, и Гиммлер практически поставил абвер под свой контроль. Агентов-евреев, работавших на Канариса, выгнали, а многих отправили в Освенцим. Даже родители людей, спасенных в ходе операции U–7, которые до сих пор пользовались защитой абвера, немедленно отправились в лагеря смерти в Польше. Уволили и начальника диверсионного отдела генерала Эрвина Лахузена. Канарис пока оставался на своем месте, но потерял всю свою власть. С точки зрения практической пользы он отныне становился не более чем куклой.

Решающий удар нанесли несколько месяцев спустя. 10 сентября агент гестапо проник на чаепитие антинацистского кружка, что привело к аресту нескольких заговорщиков, в том числе Хельмута Джеймса фон Мольтке[429]. С одной из арестованных женщин была связана супружеская пара агентов абвера и членов подполья. Опасаясь за свою безопасность, они связались с британской секретной службой и бежали в Каир. Гиммлер пришел в бешенство. На этот раз Канарису не удалось избежать ответственности: Гитлер снял его с должности. Абвер, за исключением некоторых отделов, расформировали и включили в состав СС[430].

Полковник Тресков понял, к чему