еще в мирное время. И всех их тянуло в Марьину Горку увидеть ее и, конечно же, принять участие в изгнании фашистов с этих дорогих сердцу мест.

Находясь в командировке в 69-й стрелковой дивизии, Михаил узнал, что 37-я гвардейская дивизия будет освобождать город Осиповичи и поселок Марьина Горка. Здесь начиналась его десантная служба, связанная с прыжками на парашютах, подрывным делом, физической закалкой. Здесь Усатов вместе со своими боевыми товарищами – Юрием Легостаевым, Колей Сафоновым, Павлом Григорьевым, Иваном Бойко, Виктором Книжниковым, Виктором Бойцовым, Михаилом Ивашутиным, Женей Бобровым, Иваном Самохваловым и другими – получил путевку на выполнение боевых заданий в тылу врага.

Взяв у начальника политотдела дивизии мотоцикл с коляской, ориентируясь по карте, он помчался в направлении Марьиной Горки, предварительно уточнив место дислокации штаба нужной дивизии. При подъезде к поселку встретил начальника медсанбата капитана Фатина, который сообщил расположение командного пункта. На КП Михаил увидел заместителя начальника политотдела дивизии майора Погорелова, который собирался в расположение 118-го полка. Определив под охрану мотоцикл, пошли вместе и вскоре попали в его третий батальон. Командовал им капитан Сорокин, с которым они вместе выходили из вражеского тыла в ноябре 41-го. Оба искренне обрадовались встрече, обнялись, расцеловались. Капитан только успел сказать:

– Миша, а помнишь, как мы на брюхе ползли по льду Селигера через линию фронта, когда выводили отряд к нашим?

– Помню, Коля, такое не забудешь, – прочувственно ответил ему Усатов.

Затем по телефону Сорокину поступил приказ начать атаку по освобождению Марьиной Горки. Капитан дал сигнал зеленой ракетой «вперед», а гостю сказал:

– Будем брать твой опорный пункт, где кончилась юность и началась война. Будем вместе, Мишка, ты везучий.

Началась артподготовка, которая длилась тридцать минут. Затем последовала штыковая атака.

–..ра-а!!! – могуче катилось по наступающим цепям, бойцы при поддержке артиллерии вели беглый огонь на ходу и швыряли в немецкие окопы гранаты. Часть наступающих полегла, а остальные смяли линию обороны.

И начался кромешный ад. Фашистов кололи штыками, рубили саперными лопатками, кололи финками и кинжалами, над полем боя висел черный мат. Оставшиеся в живых немецкие вояки поднимали вверх руки, вопя «Гитлер капут!», или, отстреливаясь, убегали.

В течение трех часов Марьина Горка была освобождена. Более сотни гитлеровцев сдались в плен. Михаил с Николаем пошли осмотреть казарму, где начиналась его служба в десантных войсках. Там было все разбито. Склады же, где раньше хранились парашюты и другое десантное снаряжение, ломились от продовольствия, французских коньяков с винами, а еще «кампф-пакетов» (подарков офицерам и солдатам в день рождения Гитлера). Друзья полакомились шоколадом, и у хранилищ Сорокин выставил надежных часовых. Трофеи оказались серьезными.

А когда подошли к Дому Красной Армии, с крыши которого был сорван нацистский флаг, там уже было около тысячи гражданских с военными. Многие обнимались, целовались и плакали.

Как потом выяснилось, часть семей командного состава при отступлении наших войск в 41-м не успела эвакуироваться и скрывалась по деревням у местных жителей. Многие ушли в подполье или били врага в партизанских отрядах.

В освобождении Марьиной Горки от фашистов, принимали участие и многие другие десантники, начинавшие здесь службу. В числе их были: начальник инженерной службы бригады, а затем 4-го Воздушно-десантного корпуса Вениамин Яковлевич Горемыкин, младший брат которого – командир роты, погиб в составе Учебного батальона 37-й гвардейской дивизии под Сталинградом. Здесь же Михаил увидел офицеров Козлова, Угарова, Дорошенко и Супруна, которым несказанно обрадовался.

Особенно трогательной была встреча с женой политрука его бывшей роты Натальей Якушевой. Из молодой красивой женщины она превратилась в седую старуху с дрожащими руками и спрашивала всех о своем муже. Тогда Михаил еще не знал, что он погиб, и поэтому ответил, что Якушев, видимо, где-то воюет. «Ждите».

На его вопрос, почему она так изменилась, женщина ответила:

– Я пережила тяжелые годы. Меня многие считают «коброй», но это неправда, спросите у партизан. Может, и немного я сделала, но осталась советским человеком – лично уничтожила трех фашистов и не предала ни одной живой души.

А затем по случаю освобождения Марьиной Горки состоялся митинг. Открыл его бывший председатель поселкового Совета Краскевич. Он сказал теплые слова в адрес воинов-освободителей и выразил искреннюю благодарность партизанам, воевавшим в трудных условиях оккупации. Отдельно поблагодарил Якушеву за ее самоотверженность и смелость, проявленные в тылу врага. Женщина подняла руку, попросив слова.

– Товарищи офицеры и бойцы, родные партизаны! Сегодняшний день для всех нас большой праздник, особенно для меня. Ведь, наконец, с меня сняли при людях те подозрения, которые были напрасны. Дорогие мои, я люблю нашу советскую Родину, люблю мужа, который где-то воюет с фашистами. Не могла я сидеть в деревне и ждать прихода наших войск. Я делала то, что подсказывали старшие товарищи и моя человеческая совесть. Пусть земля горит под ногами фашистских гадов. Прошу принять меня в часть, где служил мой муж. У меня еще большой счет к гитлеровцам, и я должна отомстить им за все.

Попросил слова и стоявший рядом с Усатовым Сорокин.

– Друзья! Батальон, которым я командую, сегодня участвовал в освобождении Марьиной Горки. Я рад, что нам выпала такая честь, и рад потому, что десантники 214-й воздушно-десантной бригады спасли меня от неминуемого плена, когда мы с группой бойцов попали в окружение. Разведотряд под командованием лейтенанта Иванченко выполняя задание в тылу врага, поверил нам, и мы вместе с ними вышли из окружения. Я был свидетелем и участником героических подвигов десантников, которые жили здесь до начала войны. Обращаюсь к присутствующим здесь жителям: гордитесь солдатами и офицерами 214-й! Это смелые, отважные воины, ваши боевые побратимы.

Председатель поселкового Совета без предупреждения предоставил слово Михаилу. Тот, честно говоря, растерялся. Во рту пересохло, язык не ворочался, по спине потекли струйки пота, как после штыковой атаки.

– Нет слов, чтобы передать ту радость, которая наполнила мое сердце, когда узнал, что 37-я, моя родная дивизия будет штурмовать Марьину Горку, – так начал Михаил. – В тылу врага, на Дону и в Сталинграде, на Орловско-Курской Дуге и в других боях мы почти каждый день вспоминали наш десантный гарнизон, где знали каждый кустик, каждую тропинку. Для нас Марьина Горка была родным домом. Здесь мы увидели прелесть белорусской земли с парашюта, тут выковывались смелость и воля к победе. Многим не довелось еще раз увидеть наш родной гарнизон и среди них командиру бригады Левашову, погибшему при выброске в тыл врага в феврале 1942-го года. Память о них вечно будет жить в наших сердцах.

Михаил хотел еще что-то сказать, но какой-то комок сжал горло