уплотнённого воздуха. Дмитрий ушёл влево, перекатившись через плечо, и заклинание прошло в полуметре от его головы, выворотив из земли фонтан дёрна. Молотов даже не стал уклоняться: воздушный удар ударил его в грудь, скользнул по панцирю из Сумеречной стали и рассеялся, не причинив видимого вреда. Рыцарь, выпустивший заклинание, замер на мгновение, явно не ожидая подобного результата. Этого мгновения Игнату хватило, чтобы преодолеть оставшиеся пятнадцать шагов.

Топор из Сумеречной стали в руке Молотова описал широкую дугу снизу вверх, когда Игнат поднырнул под брюхо рыцарского коня. Лезвие прошло сквозь мерцающий защитный барьер всадника и достало его по рёберной пластине доспеха, рассекая металл до середины груди. Рыцарь вылетел из седла и рухнул в траву, а перепуганный конь шарахнулся в сторону, едва не затоптав Молотова копытами.

Ермаков тем временем настиг второго мага, скакавшего галопом. Дмитрий прыгнул, оттолкнувшись усиленными ногами от корневища, перехватил рыцаря за наплечник и рванул из седла. Оба покатились по земле, но гвардеец оказался сверху первым. Орденский воин попытался ударить мечом, Ермаков перехватил его руку на замахе, вывернул клинок из пальцев и тут же ударил снизу вверх, вспоров горжет.

Железняков принял на себя третьего всадника в лобовой: увернувшись от рубящего удара сверху, он вцепился в стремя, дёрнул ногу рыцаря, разрывая подпруги, и сорвал его вместе с седлом. Конь, потерявший равновесие от резкого рывка, шарахнулся прочь, и пока рыцарь пытался встать на ноги, Емельян добил его ударом в шею.

Дементий, выскочивший из-за деревьев с фланга, перехватил четвёртого рыцаря, попытавшегося развернуть коня для отступления. Гвардеец в прыжке врезался в круп лошади плечом, заставив животное споткнуться. Конь, потерявший равновесие от резкого толчка, завалился на бок, придавив всадника. Подняться ему уже не дали.

Пятый орденский воин выпустил серию коротких ледяных импульсов, пытаясь вырваться к дороге. Заклинания ударили в Молотова и Железнякова одновременно, отбросив обоих на несколько шагов, однако оба удержались на ногах. В этот момент из тени поваленного дерева, из пустоты, возникла Раиса Лихачёва. Тенебромантка оказалась прямо на пути рыцарского коня, бесшумная и неразличимая до последнего мгновения. Конь дёрнулся, вставая на дыбы, и Раиса использовала эту секунду, запрыгнув на круп и вогнав парные кинжалы из Сумеречной стали в зазоры подмышек между пластинами доспеха раньше, чем рыцарь успел обернуться.

Шестой и последний рыцарь, державшийся в тылу, рванул коня прочь, выжимая из животного всё до последнего. Глазами Скальда я видел, как всадник мчится по дороге, пригибаясь к шее лошади. Марья Брагина, занявшая позицию на пологом холме в трёхстах метрах от вырубки, выстрелила дважды. Первая пуля из Сумеречной стали, имевшая гораздо большее бронебойное и останавливающее действие, прошила защитный барьер рыцаря. Вторая попала в спину между лопатками. Рыцарь сполз с седла и упал в придорожную канаву. Лошадь без всадника проскакала ещё полсотни метров и остановилась, тяжело дыша.

Я отпустил Скальда и вернулся в собственное тело. Весь бой занял меньше двух минут. Орденский дозор внешнего кольца уничтожен целиком, и ни один рыцарь не ушёл с донесением.

Мы с Данилой добрались до места скоротечной битвы, и Рогволодов проговорил, глядя на дорогу, где гвардейцы уже обыскивали тела:

— Дело ясное. Скоро следующий разъезд заметит, что эти не вернулись.

— Значит, нам нужно двигаться быстрее, чем они успеют перестроиться, — ответил я, тронув коня.

Колонна возобновила движение. Разведчики ушли вперёд, а гвардейцы рассредоточились по флангам, готовые перехватить очередной патруль. Я ехал молча, прокручивая в голове накопленную картину орденской обороны. Годы разведывательной работы Рогволодова дали мне то, что нельзя было купить ни за какие деньги: подробную схему трёх эшелонов защиты вокруг Минского Бастиона.

Внешнее кольцо мы уже прощупали. Сеть конных и пеших патрулей, наблюдательные посты и магические «сторожки», расставленные на расстоянии шестидесяти-восьмидесяти километров от Бастиона. Звенья по пять-восемь рыцарей, мобильные, хорошо экипированные, обученные действовать дерзко и быстро. Их задача ограничивалась ранним обнаружением угроз, и сегодня они с этой задачей не справились. Мои гвардейцы оказались быстрее, сильнее и лучше вооружены, чем кто-либо из тех противников, с которыми Ордену приходилось сталкиваться за последние полвека.

Среднее кольцо представляло собой настоящую проблему. Пограничные крепости, расположенные на ключевых направлениях подхода к Минску, служили основным рубежом обороны. Каждая крепость являлась резиденцией комтура одного из капитулов Ордена, с гарнизоном от четырёхсот до шестисот рыцарей и послушников. Стены, возведённые с помощью магии, прикрывали дороги, речные переправы и перекрёстки. Между крепостями поддерживалась постоянная связь через магические каналы и конных курьеров. Даниле потребовались годы, чтобы собрать эту информацию по крупицам.

Я перебирал в памяти то, что рассказал мне Рогволодов за время марша. На юго-востоке стояла Верхлесская крепость комтура Герхарда фон Зиверта, прикрывавшая подходы из Могилёва и Гомеля, около пятисот пятидесяти человек гарнизона. Фон Зиверт, по словам Данилы, был педантичным саксонцем, менявшим маршруты патрулей строго по расписанию каждые две недели, и эту закономерность Рогволодов вычислил восемь лет назад.

С юга, на солигорском направлении, располагалась Новопольская крепость комтура Бронислава Стойкого, триста человек. Стойкий был редкостью для Ордена — белорус по происхождению, отданный в послушники в детстве и дослужившийся до комтура. Данила знал, что местные крестьяне плевали ему вслед, считая предателем, и что Стойкий компенсировал это удвоенной жестокостью к пленным партизанам.

На юго-западе Койдановская крепость Йонаса Гольшанского перекрывала пути из Бреста и Гродно, гарнизон порядка пятисот душ. Гольшанский происходил из старого польского рода, был пиромантом Магистра первой ступени и, по данным Данилы, единственным комтуром, регулярно выезжавшим за пределы крепости для личного участия в рейдах.

С северо-запада Кальзбергская крепость Генриха фон Эшенбаха контролировала основной тракт из Ливонской конфедерации, четыреста человек. Фон Эшенбах слыл ортодоксом даже по орденским меркам и держал свой гарнизон в такой строгости, что послушники пытались бежать оттуда чаще, чем из любой другой крепости.

Северное направление из Полоцка прикрывала Абрицкая крепость Витаутаса Гедройца, триста человек. Гедройц был стар, осторожен и предпочитал отсиживаться за стенами. Данила рассказал, что за последние пять лет тот ни разу не выводил гарнизон в поле, полагаясь исключительно на патрули.

И наконец, на нашем пути, на северо-востоке, стояла Смолевичская крепость, контролировавшая подходы со стороны Витебска, Могилёва и Содружества. Именно она представляла для меня наибольший интерес и наибольшую опасность. Расположенная возле заброшенной деревни Смолевичи, крепость запирала направление, откуда двигалась моя армия. Гарнизон около пятисот пятидесяти человек, комтур Юргис Радзивилл из младшей ветви Радзивиллов, богатейшего рода Ливонской конфедерации. Семья, привыкшая действовать из тени, предпочитавшая влияние прямому правлению. Данила отзывался о Радзивилле сквозь зубы: тот был умнее прочих комтуров, снабжал крепость