за свой счёт и содержал собственную сеть осведомителей среди белорусских торговцев.

Оставить Смолевичскую в тылу означало подставить спину. Когда мы углубимся на вражескую территорию, гарнизон крепости ударит нам в тыл, перережет линии снабжения и зажмёт между молотом и наковальней. Взять крепость означало ослабить Орден разом на полтысячи бойцов и открыть себе чистый северо-восточный коридор к Бастиону. Кроме того, падение одной из шести крепостей нанесло бы серьёзный удар по боевому духу рыцарей, привыкших считать свои стены непробиваемыми.

Внутреннее кольцо составлял сам Бастион и примыкающие к нему укрепления, под непосредственным командованием Гранд-Командора фон Штауфена. Основная масса боеспособного гарнизона составляла две-три тысячи рыцарей и послушников, плюс вдвое больше крестьян и слуг, занятых выращиванием еды и обслуживанием. До внутреннего кольца ещё предстояло добраться, и путь лежал через укреплённые стены.

По мере нашего продвижения вглубь орденской территории стычки продолжались. За следующий день мы столкнулись ещё с четырьмя разъездами, и каждый раз привычная тактика Ордена показывала свою несостоятельность. Рыцари привыкли к подавляющему превосходству магии над противником, который не мог от неё толком защититься. Партизаны Данилы годами терпели магические обстрелы, теряя людей, потому что им нечего было противопоставить. Мои маги работали иначе: ставили барьеры внахлёст, перекрывающимися защитными полями, которые гасили орденский магический огонь раньше, чем он успевал достигнуть цели. Разведчики Рогволодова, знавшие каждую тропинку в этих лесах, засекали патрули задолго до того, как те выходили на позицию для обстрела. Рыцарей встречали организованным огнём, заставляли вступить в ближний бой и добивали, не давая уйти.

Один из разъездов попал в засаду на лесном перекрёстке, устроенную совместно дружинниками Данилы и моими гвардейцами. Рыцари попытались провести разведку боем, ударив с ходу и рассчитывая на привычный сценарий: магический залп, шок, отступление противника, отход с данными. Магический залп разбился о тройной барьер, шока не последовало, а когда рыцари развернулись для отхода, гвардейцы уже перекрыли дорогу за ними. Дементий и Железняков атаковали с фронта, Лихачёва обошла с фланга, укрываясь тенями деревьев, а Брагина контролировала периметр из снайперской позиции на возвышенности. Огонь из автоматов и заклинания моих магов не оставляли мелким группам ни единого шанса.

Второй разъезд мы перехватили ночью, на переправе через ручей. Третий был рассеян магическим залпом, после которого мои пехотинцы зачистили остатки. Четвёртый оказался крупнее предыдущих, восемь рыцарей с двумя Мастерами, и продержался заметно дольше, прежде чем Молотов и Ермаков в тяжёлой броне из Сумеречной стали с пулемётами в руках вломились в их построение, рассеяв магические щиты и завязав рукопашную, в которой орденским воинам нечего было противопоставить усиленным гвардейцам.

Данила, наблюдавший за этими стычками с восхищением человека, который двадцать лет мечтал увидеть нечто подобное, негромко сказал мне после четвёртого разъезда:

— Дело ясное, Прохор, они никогда с таким не сталкивались, — в его голосе слышалось мрачное удовлетворение. — Сколько мы ребят потеряли в стычках с этими ублюдками… А твои хлопцы разбирают их звено за звеном, как часовщик разбирает механизм.

Я промолчал, потому что хвастовство перед боем никогда не приносило удачи. Рыцари внешнего кольца оказались хороши, дисциплинированны, обучены и отважны, однако они привыкли к определённому типу противника и не сумели адаптироваться. Среднее кольцо обещало совсем другой уровень сопротивления, и расслабляться было рано.

На второй день марша по орденской территории передовые разведчики Данилы засекли очередное звено. Семеро рыцарей расположились на опушке, наблюдая за дорогой из укрытия. Рогволодов послал своих людей в обход, а я отправил гвардейцев в лобовую, рассчитывая на то, что рыцари попытаются отступить прямо в засаду. Расчёт оправдался: когда бойцы рванулись к ним по открытому полю, рыцари развернулись и помчались к лесу, где их уже ждали дружинники. Завязалась короткая схватка. Пятерых убили, один покончил с собой, лишь бы не даться живым. Седьмой, молодой парень лет двадцати с перебитой ногой, попытался дотянуться до меча, но Железняков наступил ему на запястье и прижал к земле.

Пленного рыцаря приволокли ко мне, и я спешился, разглядывая его. Парень был молод, не старше двадцати, с русыми волосами и серыми глазами, в которых перемешались боль от перебитой ноги и страх. Лицо скуластое, нос чуть курносый. На ливонца или германца он походил мало.

— Имя, — потребовал я, опустившись перед ним на корточки.

Рыцарь стиснул зубы и отвернулся. Я терпеливо ждал. Железняков стоял рядом, придерживая пленного за плечо, и одного взгляда на изрезанное шрамами лицо гвардейца хватало, чтобы понять: обращение здесь будет не из мягких.

— Повторяю, — произнёс я ровным голосом. — Имя.

— Ивашка, — выдавил пленный после паузы. Говорил по-русски чисто, с едва заметным акцентом.

Данила, подъехавший вслед за мной, замер в седле. Я почувствовал, как Рогволодов напрягся, услышав этот акцент.

— Откуда родом? — спросил я.

Молчание затянулось секунд на десять. Пленный покосился на Данилу, потом на серебряную фибулу, спрятанную под его курткой, но всё же угаданную по очертаниям, и облизнул пересохшие губы.

— Из-под Карповичей, — ответил он тихо. — Отдали в Орден в семь лет.

Я кивнул. Знакомая история: бедная семья, одарённый ребёнок, орденский вербовщик с кошельком. Через пять лет мальчишка забывает родной язык, через десять готов убивать бывших соседей. Этот, видимо, забыл не до конца.

— Магический ранг? — продолжил я.

— Подмастерье второй ступени, — выдохнул Ивашка, поморщившись от боли в ноге. — Пиромант.

— Какого ранга рыцари в обычном звене?

— Подмастерья, большинство, — ответил пленный, не поднимая глаз. — Около трети Мастеров на каждую крепость, командиры звеньев обычно из них.

— Комтуры?

— Мастера второй-третьей ступени. Некоторые Магистры. Радзивилл в Смолевичской, кажется, Магистр первой ступени, — Ивашка сглотнул. — Маршал фон Ланцберг — Магистр третьей. Сенешаль и Трезорьер — Мастера третьей ступени.

— А Гранд-Командор?

Пленный поднял голову и впервые посмотрел мне прямо в глаза. В его взгляде мелькнуло нечто среднее между благоговением и ужасом.

— Архимагистр, — проговорил он. — Второй ступени. Аэромант и электромант. Его никто в Ордене не видел проигравшим поединок. Никогда.

Я отметил эту информацию, сопоставив с тем, что уже знал от Данилы. Расклад получался ожидаемым: рядовой состав не представлял серьёзной угрозы для моих магов, комтуры и старшие офицеры были противниками посерьёзнее, а фон Штауфен являлся проблемой, которую придётся решать мне лично. Архимагистр второй ступени с двойной стихией на своей территории, в окружении сотен верных рыцарей. Задача не из лёгких.

— Расскажи мне о настроениях в Ордене, — велел я, сменив направление.

Ивашка замялся снова, на этот раз надолго. Я видел, как в нём борются страх и привычка к орденской дисциплине, вколоченная за деясток лет. Железняков слегка сжал его плечо, и пленный заговорил, запинаясь:

— Среди молодых… есть те, кто