семьи:

Везде, где приходилось находиться,

Твой нос и губы, и глаза твои,

И шрам, и брови, и твои ресницы.

Так продолжалось без недели год.

И даже в зеркале тебя я видел.

Тебя так долго видел я, что вот

Почти уже тебя возненавидел.

И именно тогда мои черты —

И боль была мучительно тупая —

Сквозь сотни тысяч вездесущих «ты»

Реальностью сквозь праздные мечты

Зашевелились, тихо проступая

В моем лице. И город в свой режим

Обычный потихонечку вернулся.

Но для меня стал навсегда чужим.

ПРОЩАЛЬНЫЙ НОКТЮРН

Раздавленные ягоды рябины,

Промокшие в дожде осеннем спины,

Фонарный стебель без огня зачах.

Подростки в ветре сплющенном, крылаты,

Как ангелы, седлая самокаты,

Летят во тьму в расстегнутых плащах.

Седая осень бродит по проулкам

И в воздухе расширенном и гулком

Бросает с веток и метет листву.

И это, тучей спрятавшее просинь,

Не просто так – очередная осень,

А смерть уже моя по существу.

Как гонит ветер листья по брусчатке!

И как на детской брошенной площадке

Пустая одинокая бутыль

Стоит! И только ветер на качели

Качается, как призрак, еле-еле

И дремлет, как мастиф, автомобиль.

По локти суну руки я в карманы

И завернусь в осенние туманы.

Я ничего не помню вообще.

Лети ко мне из этой тьмы кромешной,

Растрепанный, обугленный и нежный

Мой черный ангел в драповом плаще…

Евгения Найдёнышева

Родилась в 1987 году в городе Октябрьске Самарской области. Училась в Балтийской академии туризма и предпринимательства в Санкт-Петербурге. С 2020 года живет в Белграде, Сербия. Программист, редактор IT-статей. В «Юности» публикуется впервые.

Звезды смотрят на мир

Мы повстречались в книжном магазине «Лав и Жабац» – укромном местечке в центре Белграда, где людей объединяет чтение на русском языке. Незадолго до личного знакомства мы узнали друг друга по переписке. Я заметила, что Евгения Найдёнышева публикует зарисовки о Сербии, порой в стихах, но нарочно не читала их. Стало интересно увидеть вживую, как можно подглядывать за поэзией города, еще недавно далекого и чуждого. И два дня напролет мы смотрели Белград вместе. Я повстречала не просто интересного собеседника, а редкого ценителя степенных прогулок. Этот пешеход не берет на карандаш на ходу, а, скорее, делает череду остановок, чтобы расслышать и впитать, как «напевает свою колыбельную Сава», «поет молодежи орава» и «звенит припозднившийся к ночи трамвай». Это обитатель города, который не может оставаться безучастным к жизни улиц, «когда за порогом такие бушуют палитры». Даже не видя стихов, за разговорами я ощутила, что Белград Жени полон жизни и вовсе не замкнут. Ей дорого и ценно, что «в июльскую ночь в небе след молока» различим не только над Сербией. Мне показалось, эти стихи так и вырастают из душевной тяги к перекличкам житейским, словесным – любым, что указывают на родство, разлитое в мире вокруг. Наверное, строка «я здесь живу, я не хочу туристом» не только о Петербурге, она отражает лирическое стремление автора. Оно и помогает не делить окружающее на сегодняшнее и ностальгическое, сербское и русское, а видеть над жизнью звезды, которые тоже смотрят на мир.

Варвара Заборцева

* * *

У дорчольских домов обветрены лица,

Освещают застенчиво их фонари.

Зацветает каштан. Засыпает столица

Небольшой, поцелованной солнцем земли.

Напевает свою колыбельную Сава,

Охраняет от тягостных мыслей Дунай.

На знакомом поет молодежи орава,

И звенит припозднившийся к ночи трамвай.

Звезды смотрят на мир. И семь тысячелетий

В этой точке, в ночи кто-то смотрит в ответ.

Есть, пожалуй, древнее места на планете.

Несчастливее, кажется, города нет.

Спит уже зоопарк: и слоны, и лисицы.

Птичий гам прекратился до ранней зари.

Все спокойно кругом. Засыпает столица

Небольшой, поцелованной Богом земли.

* * *

В белградском апреле

Траву нарисуют гуашью

Погуще, поярче – так, словно

Добавлены фильтры.

Несложно поверить

Любым обещаниям счастья,

Когда за порогом

Такие бушуют палитры.

Спят зайчики солнца

На всех разрисованных стенах.

И негде упасть ни ранетке

На летних террасах.

Об этом апреле поет

Здравко Чолич со сцены,

Как будто в розетки

Включили все радио разом.

На Калемегда́не

Закат нарисован мазками.

Случайный турист не поверил:

Бывает так ярко?

«А здесь так всегда», —

Пожимает прохожий плечами,

И песня «Април у Београду»

Льется над парком.

* * *

Жили-были красивых и смелых людей племена.

Занимались хозяйством, детей потихоньку растили.

И давали предметам знакомым вокруг имена —

Так удобней, чтоб дети потом ничего не забыли.

А затем приключилось такое, что редко когда.

Сами люди боялись давать тут оценку явлению.

Все вдруг стало меняться: пейзажи, места, берега,

И Великим историк назвал это Переселением.

Люди были простые тогда, без затей.

Собрались и запели в дороге знакомую песню.

Понесли с собой скарб немудреный, животных, детей,

Сказки, байки, легенды, слова, сочиненные вместе.

Часть племен отошла на восток, ну а кто – на юга.

Между братьями вдруг оказались другие народы,

Расстояния, реки, озера, леса и снега,

Звездопады столетий и быстрые вешние воды.

Так и жили неблизко, свое сохраняя родство,

Разным словом все больше знакомых вещей называя,

Отмечая седьмого числа Христа Рождество,

И под натиском чисел семейное сходство теряя.

Но в июльскую ночь, в небе след молока различив,

«Млечный путь» назовет его Маша