совместный быт в полевых условиях. Но книга строится не вокруг находок, а вокруг пребывания людей – друг рядом с другом и рядом с прошлым. И у этого пребывания есть свой неспешный ритм: копать, фиксировать, спорить по вечерам у костра или отмалчиваться, скучать и веселиться, пьянствовать, конфликтовать и мириться и при этом находиться в постоянном движении. И постепенно становится ясно, что главный конфликт разворачивается в самих героях, которые работают с прошлым профессионально, но не умеют с ним жить.

Каждый из них показывает свой способ отношения ко времени, телесности, идеологии и смыслу жизни. Например, шофер и повар Юра кажется самым незаметным и спокойным участником экспедиции, но его сдержанность оказывается формой внутренней дисциплины: мы узнаем, что, будучи в плену на Кавказе, он принял ислам. Он – единственный, в ком есть жесткая внутренняя вертикаль.

Жеребилов – недоучившийся агроном, по описанию хмурый и тяжелый. Он познал мир исключительно через физическое существование. Именно к нему обращается студент Герман с одним из важных для него вопросов, а Жеребилову остается только ответить: «Старики только притворяются, что много знают. А на самом деле никто и ничего. Ну, или почти никто. А большинство так и умрет детьми, притворяясь». Он прожил большую часть жизни, но так и не понял, напрасной она была или нет.

Володя – человек, который легко подстраивается под любые условия и сам порой задает тон этим изменениям. Он был философом, буддистом, жил во Франции, но в нем ничего не оставило значительного следа: в его личном культурном слое не нашлось места артефактам.

Табунщиков – один из ключевых персонажей, коммунист с глазами «мудрой стареющей ящерицы» и душа всей команды – несет в себе много находок прошлого, многие из которых он не способен по-настоящему понять.

Бобышев – руководитель экспедиции, но его власть скорее функциональная. Он отвечает за дисциплину, безопасность, быт, распределение обязанностей и понимает, что коллектив держится на компромиссах. Но только благодаря ему экспедиция вообще возможна.

Со всеми ними в одном «Археобусе» едет Герман, центральная фигура книги. Он не бунтарь и не конформист, а человек, который все время оказывается «между»: между городом и степью, родителями и возлюбленной Машей (с которой он знакомится по ходу романа), университетом и физическим трудом в экспедиции. Его счастье в хуторе Чекалин, где герои застревают надолго, описывается как герметичное. Герману важно не развитие, а остановка времени, фиксация мгновения, в котором история наконец перестает требовать ответа. В этом смысле он – антигерой исторического романа. Он не продолжает линию отца-историка, высказывающего парадоксы о новом Чингисхане, а как будто уходит в сторону, в телесную, частную, «малую» жизнь. Но именно эта попытка бегства и делает его трагическим персонажем.

Образ его возлюбленной Маши вводится в текст демонстративным авторским жестом. Автор не столько описывает ее, сколько проговаривает сам механизм восприятия: мужской сговор, совместное созерцание, коллективный взгляд. Таким образом, роман не маскирует объектность героини, а делает ее осознанным приемом. Однако Маша не сводится к функции «видимой». Ее биография – особенно рассказ о сбежавшем с молодой полячкой отце-археологе, горах и несбывшемся маршруте к обсерватории – вводит в роман тему унаследованной утраты. Маша живет не только с любовью Германа, но и с чужой, не прожитой до конца жизнью отца – с его невоплотившимися мечтами, которым уже вряд ли суждено воплотиться. В этом она близка к археологам: она несет в себе прошлое как травму, а не как часть профессии.

Сам автор в «Археологах» не растворяется в тексте, но и не доминирует над ним. Это фигура присутствующего сознания, близкая толстовской традиции: он допускает субъективность, но не навязывает выводов. Его ирония мягка, его дистанция – больше этическая, а не эстетская. Примечательно, что он позволяет себе даже условное отступление: «если бы автор не был так увлечен романом об археологах…». Это не игра, а признание границ, ведь мир больше текста.

Отдельно можно говорить о названиях глав. От «Степного волка» с очевидной отсылкой к Герману Гессе до deus ex machina – с отсылкой к античной трагедии. Но если у Гессе – кризис европейского интеллектуала, то у Ставецкого – русский вариант разорванной идентичности, где интеллигентность, сила, варварство и рефлексия сосуществуют одновременно, а не диалектически.

Итого. «Археологи» – роман о невозможности выйти из истории, о жизни в постоянном сосуществовании с мертвыми голосами, идеями и формами. Археология – не историческая наука, а судьба: мы все вынуждены жить среди обломков, иногда не различая, что из них – фундамент, а что – руина. И в этом смысле роман не предлагает утешения, но дает редкое сегодня ощущение глубины времени, в котором человек – всего лишь временный свидетель.

Примечания

1

Падмини – легендарная индийская царица XII–XIV веков. Ее красота воспевается в эпической поэме «Падмават».

2

В индийском календаре Магх – 11-й месяц года (с 21 января по 19 февраля).

3

Крематорий Нимтала в Калькутте, где в 1941 году был кремирован Рабиндранат Тагор.

4

Мудрец, пожертвовавший собой; из его костей сделали оружие для победы над демонами, или «ваджру» – молнию.

5

Второй по старшинству и самый сильный из рода Пандавов в индуистском эпосе «Махабхарата».

6

Дамаха – барабан из кожи, по которому ударяют палкой; дхоли – двусторонний барабан.

7

Юдхиштхира, или «стойкий в битве», – старший из Пандавов, герой «Махабхараты».

8

Арджуна – герой «Махабхараты», получивший наставления от Кришны, после чего началось сражение с врагами.

9

Бхишма – двоюродный дед Пандавов и Кауравов, пытался предотвратить вражду. Клятва, данная им, сделала его главным героем эпоса.

10

Дуриодхана – старший из Кауравов, главный отрицательный персонаж эпоса.

11

«Веды» – сборники древних священных текстов; «Пураны» – былины.

12

«Дхаммапада» – сборник стихотворных изречений Будды; «Трипитака», или «три корзины», – свод священных текстов буддизма.

13

Вишну – одно из центральных божеств в индуизме, хранитель вселенной; Махешвара («Великий владыка») – одно из имен Шивы.