постель. Вика принесла горячий чай. Макая в него овсяное печенье, дед продолжил.

– Перемещаться можно до 2000 года, дальше пока не настраивал. Видите, сейчас выбрано 23 апреля 2024-го? Сколько времени вы проведете в прошлом, зависит от заряда. Его осталось всего на одно путешествие, – постучал он по экрану на пульте. – Надо успеть использовать в ближайшие несколько часов. Заряд долго не держится.

– А как его пополнить?

– О-о-о, – махнул рукой дед. Кусочек размякшего печенья шлепнулся ему на рубашку. – Там целый алгоритм. Надо выключить, включить, ввести все пароли, подсоединить к зарядной станции. Очень сложная система. Зато никто, кроме Алексеевых, с этим пультом справиться не сможет!

Уставший и довольный, он откинулся на подушку и взял очередное печенье. Вика улыбнулась и стала чистить рубашку деда салфеткой.

– Раз такое дело, останемся на все майские, – предложил я. – Разберемся с этим суперпультом, еще в какое-нибудь время слетаем.

– А домашку ты с собой взял?

Я вскочил, чтобы треснуть Витьку за этот вопрос. Но тут дед громко охнул и схватился за грудь. – Сердце, – пробормотал он, прикрыв глаза.

Все тело у меня похолодело.

– Соберите вещи, едем в больницу! – крикнул папа, хлопая себя по карманам.

– А скорая?

– Да когда она приедет, сами отца в райцентр отвезем!

Вика высыпала на стол аптечку, заставила деда выпить несколько таблеток. Он был совсем белый, мокрый от пота. Мы закутали деда в одеяло, уложили на заднее сиденье. Рядом скрючился Витька. Вика села рядом с папой, и стало понятно, что я в машину не помещаюсь.

– Жди дома, позвоним!

Когда серая «девятка» пропала из виду, двор стал очень пустым. Я столько раз мечтал, чтобы папа не заставлял меня тащиться в очередную семейную поездку, – и вот. На душе было тяжело, словно это я виноват, что дедушке стало плохо. Головой я понимал, что ни при чем. Но вдруг мои мысли материализовались и принесли плохое? Вдруг я запустил этот импульс в материю?

Чтобы не думать об этом, я уставился в небо и стал шептать: «Только бы успели – только бы успели – только бы успели…» Откуда-то я знал, что отвлекаться нельзя, надо твердить без остановки, и все будет хорошо! Даже когда зазвонил телефон, губы тараторили: только бы, только бы… – Матюш, – сказал чей-то голос, кажется, Вики. —

Дедушка умер. Сердечный приступ.

Надо было что-то сказать, но ничего не шло в голову. Соболезную? Но так обычно говорят чужие. – Ты посиди дома, подожди нас. Найди пока в тумбочке… Хотя не надо, лучше поспи. Мы тут надолго.

Я зашел в дом, аккуратно прикрыл за собой дверь. Странно, но я не чувствовал грусти. Получается, я совсем не люблю деда? Если бы папа умер, я бы тоже ничего не чувствовал? Может быть, я вообще никого не люблю?

На тумбочке лежал пульт с разноцветными кнопками, значок заряда горел красным. Дед же не успел объяснить, как им пользоваться!

Я посмотрел на время: пять утра. Нет, из больницы они вернуться не успеют. Пульт сядет, и тогда пиши пропало, зря дедушка копошился в проводах и увековечивал фамилию Алексеевых.

Я осторожно взял пульт в руки. Он оказался тяжеленьким, как хороший молоток. Кажется, дедушка нажимал на синюю кнопку… Спину защекотали дорожки пота.

Комната осветилась белым и начала стремительно меняться. Открывалась и закрывалась занавеска, уменьшались стопки книг на письменном столе, сдвигались из одного угла в другой коробки, загорались разноцветные лампочки многочисленных приборов. На мгновение в комнате мелькнули все мы, потом остался один дед, который сновал туда-сюда со скоростью Флэша.

Чух! Все остановилось. Дед снова сидел за столом с ручкой в руке. Но смотрел не на бумагу, а на меня. «Как бы не случился приступ», – мелькнуло в голове.

– Э-э-э, привет, – осторожно помахал я деду рукой. – Ты это, не удивляйся. Работает твоя машина времени.

Для достоверности я помахал зажатым в руке пультом. Дед только глазами хлопал.

– Вот, перенесся из будущего, – неловко развел руками я. – Как дела?

Дед смотрел на меня непонимающим взглядом. Приплыли. Я взял со стола печеньку. Хоть поем, что ли.

– Мишка! – наконец улыбнулся дед и стал трясти мою руку. – Молодец! А почему один? Где Толя, где Варя с Вовкой?

– Да захотелось одному… Попутешествовать.

– Молодец! – снова похвалил дед и хлопнул меня по плечу. – Я всегда знал, что ты из них самый смелый, понимаешь. Кто ужей голыми руками ловил?

– Да ладно, это совсем не страшно было.

– А Вовка боялся, хоть и старше, – подмигнул дед.

Мне стало очень приятно.

– А объясни, как пульт заряжать, – хотел попросить небрежно, но голос дрогнул.

Дед нахмурил брови:

– А что, в твоем времени я вам урок не провел?

Что тут скажешь? Я отвернулся, стал разглядывать потолок. Паутины там!

– В моем времени мы… поссорились немного, – стал придумывать на ходу. – Я наговорил лишнего… Ты не думай, я не хотел тебя обидеть. Просто меня иногда заносит, ляпаю что-нибудь, потом жалею… Ну, ты тоже был не совсем прав!

Дед улыбнулся.

– Да уж, плавали, знаем… Сначала, понимаешь, от сына выслушиваешь, потом от внука.

– Да прям, – усмехнулся я. Чтобы папа – такой занудный, до скрежета зубов правильный – придумал что-нибудь обидное?

– Ой, сколько он всего говорил! – угадал мои мысли дед. – Как-то заявил, что я не реальным делом занимаюсь, а наивно верю в сказки. Потом угрожал, что сбежит матросом на испанский корабль – и поминай как звали.

А это даже покруче, чем автостоп! Интересно, со скольких лет берут на работу матросом?

Я уселся прямо на пол среди коробок. Интересно все-таки, зачем деду столько приборов? Вдруг здесь лежат не только машина времени, но и телепорт, устройство для невидимости, переводчик с языка животных? Дед задумчиво посмотрел на меня, на георгин, обвел взглядом комнату.

– Хочется поболтать, – смущенно улыбнулся он. – Хотя вроде знаю, что вы скоро приедете и будет время на разговоры.

В сердце кольнула иголка. Ничего, дед, мы еще наговоримся. Ты меня еще всему научишь! Только объясни сначала, как заряжать этот временной пульт.

– Сегодня, так и быть, устрою тебе индивидуальный урок. Но ты учти: это первый и последний раз.

– Почему это? – вскинулся я.

– Не стоит часто беседовать со знакомыми в прошлом. А с близкими нельзя видеться вообще. Ты перестанешь понимать, в каком времени должен оставаться.

В носу защипало. Что он такое несет? И с чего это я должен следовать его правилам?

– А хуже всего, прибор начнет путаться. Очень скоро ты застрянешь во временной петле.

И будешь вечно возвращаться – не потому, что надо, а потому,