искажённых среди спящих видно не было. Так же, как и Гастона. Похоже, все они на втором этаже. Это усложняло операцию, но действовать нужно быстро, пока нас не обнаружили.

Я кивнул Лису, и тот скользнул вперёд, вонзив кинжал точно в ухо ближайшему людолову, беззвучно упокоив его. Ко второму он приблизиться не успел — сверху донёсся крик, полный боли, словно на верху кого-то пытали. Один из людоловов услышал крик и проснулся.

— Тревога! — заорал он, с трудом разлепив веки.

В ту же секунду в башне поднялся гвалт. Полусонные людоловы вскакивали, хватаясь за топоры и щиты. Оба дежурных, оставленных у лаза, среагировали на крик и рванули к входу. В тот же миг один из них поймал болт Селены и упал у порога, даже не вскрикнув.

Лис, уже не таясь, прыгнул на ближайшего проснувшегося, вонзив клинок под рёбра. Противник захрипел, забился, но охотник прижал его коленом к полу и нанёс ещё несколько ударов, разбрасывая тёмную кровь по грязному полу.

Я рванул вперёд с копьём наперевес. Внизу оставалось трое: двое проснувшихся и подоспевший дежурный. Заканчивать нужно быстро: неизвестно, где Гастон и пленники. Я активировал «Время Охотника (Е)(⅕)» и прыгнул на ближайшего людолова. Тот попробовал топором отвести укол моего копья в сторону, но не успел, и наконечник вошёл глубоко. Тело повисло на древке, заблокировав моё оружие. Я ожидал, что второй сейчас бросится на меня, и мне придётся отступить, оставив копьё. Но он вместе с дежурным рванул рванули к лестнице на второй этаж.

Раненые к этому моменту смогли подняться и пытались сбежать.

— Лис! — охотник правильно меня понял: никто не должен уйти. Две стрелы, одна за другой свистнули в воздухе и медленно ковылявише людоловы отправились в свой последний путь.

Остались трое. Но сделать шаг в проём, ведущий к лестнице на второй этаж, я не успел — в проходе появился Гастон. Перед собой он держал Гюго, приставив ему кинжал к горлу. За ним маячили ещё две тени, тоже прикрываясь заложниками, как щитами. У всех искажённых следы побоев, порезы. Гюго и Мари выглядели относительно целыми, а вот третьему досталось сильно: все пальцы переломаны, вместо лица кровавая корка.

— Отец! — не удержалась и выкрикнула Лира.

Одного этого хватило, чтобы лицо Гастона расплылось в улыбке — он всё мгновенно понял.

— Назад! — приказал я Лире. Девочка сделала шаг вперёд, но всё же остановилась. Копьё в её руках дрожало. Не от страха — от усилия удержаться.

— Я всё думал, какого чёрта ты, Эллади, начал стрелять по нам ещё на подходе. Меня ты узнать не мог, я шёл в маске. Ещё тогда заподозрил, что ты или обнаружил тут что-то интересное и не хочешь делиться, или тебе зачем-то нужны эти уродцы-искажённые.

Гастон сплюнул.

— Поначалу решил, что ты хочешь забрать вождя племени и получить выкуп за его свободу. Но теперь, смотрю, с тобой соплячка с такими же глазами, как у этого урода. Что, мелкая, хочешь посмотреть, как я буду твоего отца резать?

— Человек, если ты убьёшь моего отца, я приду за твоей головой и твоим ядром, где бы ты ни был, — холодно сказала Лира, не сдвинувшись с места. — Я раздену тебя, привяжу к дереву и буду отрезать от ещё живого тебя кусочки и скармливать их монстрам до тех пор, пока ты не сдохнешь.

В полумраке глаза искажённой горели потусторонним огнём. Копье в руках больше не дёргалось. Наконечник, обращённый к Гастону, завис в воздухе, предвещая немедленное приведение приговора в действие. Девочка не угрожала — она обещала. Люди в таких случаях клялись Владыкой, орали и корчили гримасы. Лире хватило одной интонации.

Гастон вздрогнул, прижал кинжал к шее Гюго чуть сильнее. Выступила кровь, оставив на коже тонкую тёмную черту. Но людолов быстро взял себя в руки и ухмыльнулся.

— Какая боевая козявка. Ну иди ко мне. Что, слабо? — с издевкой в голосе произнёс Гастон.

Не дождавшись реакции Лиры, он перевёл взгляд на меня, и его лицо резко стало серьёзным.

— Прочь с дороги, Эллади. Мы уходим. Вы остаётесь здесь и ждёте. Мы дойдём до опушки и там бросим этих уродов. Ты всё понял?

Я молча протянул руку в сторону Селены и указал на пневморужье. Девушка передала его мне, и я так же молча вскинул оружие.

— Ты чего, Эллади? Думаешь, я не прибью этого урода⁈

— Уверен, что именно так ты и сделаешь. Только сразу после этого умрёшь сам, — ответил я.

Отпускать людоловов я не планировал. Значит их нужно обезвредить. В том, что Селена попадёт в глаз из арбалета с такого расстояния, я не сомневался. Поэтому я и взял пневморужье — мне достаточно попасть куда-то в район Гастона, а дальше яд сделает всё сам. Да, Гюго тоже вдохнёт пары, но яд только парализует, и отец Лиры должен выжить. Но оставалась ещё одна проблема: Лис из своего самодельного лука сделать прицельный выстрел не сможет. Значит, из двух оставшихся искажённых нужно выбрать только одного. Того, кем я готов пожертвовать ради спасения жизни остальных.

— Хорошо Гастон. Но если ты решишь что-то выкинуть, я тебя возьму живым, свяжу и отдам вот этой крохе, — сказал я, сделав шаг назад.

Людоловы вышли молча.

— Селена, держи под прицелом урода, который прикрывается Мари, — сухо прозвучал мой приказ. — Лис, твой третий.

Всё-таки я сделал выбор. Мари я знал. Вёл с ней дела. А третьего искаженного я видел в первый раз в жизни. И, похоже последний. Наверняка у него было имя. Родные, привычки, страхи — всё то, что превращает «третьего» в живого. Но я предпочитал, чтобы для меня он так и остался «третьим».

Людоловы медленно пятились к опушке, не спуская с нас глаз. Я держал противника на прицеле и ждал подходящего момента.

Они вышли из башенки на открытое пространство. Костёр горел у них за спиной — ровный, яркий — и теперь силуэты на его фоне стали чёткими. Почти идеальная видимость.

Я задержал дыхание и нажал на спуск. Дротик попал на удивление точно: прямо в шею Гастона. Его руки обмякли, Гастон выронил кинжал, а мгновением позже и сам завалился назад, увлекая за собой связанного Гюго.

Селена выстрелила через долю секунды. Болт попал без промаха — прямо в глаз второму людолову. Тот даже не вскрикнул. Сложился, как тряпичная кукла. Освобождённая Мари упала на колени.

Третий среагировал быстро — полоснул ножом по горлу своего пленника Кровь брызнула тёмной дугой, почти чёрной на фоне костра. Брызги ещё летели, когда людолов