– Ну и пожалуйста!

Лиза резко повернулась, заставив собранные в хвост длинные волосы взлететь, туго переплела руки на груди и отправилась в конец автобуса.

– Света! Что ты застряла? Пошли, – позвал Тарас.

Света подняла руку:

– Минутку, ещё не освободилась.

– Отец Тарасий! – простонал Вовка, когда мужчина оказался около его кресла. – Только вы меня понимаете.

– В чём? – обернулся к парню Тарас.

– Что жизнь – боль.

– Да отстань ты, – отмахнулся Тарас под общий хохот в салоне. – Вот позвоню твоей матери, она тебе устроит боль. А пока это всё цветочки.

– Тарас! – взвыл Вовка, и в салоне снова засмеялись.

Ксюша привстала, чтобы увидеть эту сцену, но темнота превращала людей в серые тени, и разглядеть что-либо было невозможно.

– Ты ещё будешь рыдать перед отъездом, – заверил Вовку Тарас. – Могу с тобой поспорить.

– А давайте я сразу уеду, чтобы уже не рыдать?

– Ты хочешь лишить меня такого удовольствия?

– Вас – ни за что!

– Вот и сиди. А в конце смены я тебе дам щелбан. Света! – вспомнил Тарас, зачем вообще встал. – Ну ты скоро?

* * *

В лагерь прибыли к часу ночи. Автобус выгрузил их на плохо освещённой центральной площади. Началась суета с ключами и регистрацией. Стали делиться по четверо. Сразу же возмущённо заголосили. Потому что все хотели жить по двое, в лучшем случае – по трое, но никак не больше. Ребятам выдали пластиковые коробки с уже остывшей котлетой и макаронами, кусок пирога, бутылку воды. И это тоже было ужасно.

В гулком коридоре металось эхо. Комнаты казались голыми и неприятными. Подушки слишком белыми. А душ упорно не хотел гнать тёплую воду.

– Эх, хорошо, – упал поперёк кровати Никита. – И вид из окна хороший.

Его кровать стояла как раз рядом с окном, но в этом окне сейчас если что и отражалось, то освещённая комната, четыре кровати, раскиданные вещи, вывернутые чемоданы и бесконечный стол с распотрошёнными продуктовыми коробками.

– Что за хрень? – На пороге возник Вовка. В ногах у него валялась сумка, в бок которой он методично вгонял мысок белоснежной кроссовки со шнуровкой поверх сплошного матерчатого верха. – И здесь жить?

– Нормально! – Антон сидел на кровати, сложив ноги по-турецки и пристроив на коленях пластиковую коробку. Он вовсю уплетал котлету с макаронами, казалось, его ничего не смущало. – Мы же с утра на море, да?

– С утра у меня кто-то домой поедет, если сейчас не окажется в кровати! – рявкнул появившийся в дверях Тарас. – Или мне матери позвонить, чтобы она приехала и забрала тебя? – грозно посмотрел он на Володю.

– Я подчиняюсь грубой силе. – Вовка побрёл к свободной койке. – Вообще непонятно, что я здесь делаю! Если бы не вы, Тарас! И если бы не мама…

– Если бы не мама, тебя бы на свете не было! – оборвал страдания подопечного преподаватель. – Угомонись. Сколько вас здесь?

– Тьма! – простонал Вовка и уже собрался развить тему тоски и кромешной неудачи в жизни, но тут в окно постучали.

– О! Можно ведь проветрить! – подпрыгнул на кровати Никита.

– Это в балкон стучат! – указал вилкой Антон.

– Балкон? – протянул Никита, словно впервые услышал это слово.

Да, в комнате был балкон, а у балкона – ручка, и эта ручка легко повернулась, открывая высокую белую дверь. А за ней – свежий воздух, что сразу надул шторы парусами. И из-за этой шторы выглянули Лиза и Даша.

– Проверка! – весело крикнула Даша.

– Руки вверх! – поддержала её Лиза, размахивая полотенцем.

– Вы откуда там взялись? – Тарас с изумлением смотрел на девочек.

Даша прыснула в ладошку, Лиза набросила полотенце на лицо.

Неожиданно из коридора послышался крик:

– Убью!

Пронёсся топот. Громко хлопнула дверь.

– Чего это? – приподнялся на кровати Никита.

Лиза с Дашей проскочили мимо Тараса к двери.

– Не понял… – остался стоять на месте Вовка.

Тарас с Антоном бросились к выходу.

– Да чтоб тебя!

По коридору шла разъярённая Катя. Её лицо было таким же бордовым, как и волосы.

– Я его убью! – сообщила она появившемуся в коридоре Тарасу.

– Кого? – Тарас криво улыбнулся и добавил: – Это я на всякий случай спрашиваю, чтобы сразу понять, кому из родителей звонить.

– За границу звоните!

– Андрес?

– Он вошёл в комнату, когда я переодевалась! Хоть бы постучал, баран!

– Дикий человек, не понимает наших правил, – не поддержал её возмущения Тарас.

– Всё равно убью, – ответила Катя. Взгляд у неё был тяжёлый – такая могла и выполнить обещание.

– Катюша, нельзя быть такой злой. Он иностранец. Иностранцев мы любим.

Катя словно в стенку врезалась – застыла, провела рукой по волосам, мрачно выдала:

– Гадский лагерь.

– Лагерь отличный! – не согласился Тарас. – Всем просто нужно отдохнуть. Кукусики! Спать! – погнал он по коридору высыпавших на шум младших.

Но с «отдохнуть» получилось не скоро. Коридор ещё долго звенел голосами, топотом, смехом. Хлопали двери. Тянуло табачным дымом. Бегала из комнаты в комнату Света.

– Я их всех сам убью, – Тарас растянулся на кровати. – Но завтра.

Всё, всё начнётся завтра.

Подъём

Даша, весёлая и легконогая Даша скользнула по коридору, на цыпочках прошла мимо вожатской и застыла в холле. Место отрядного сбора оказалось просторным, чувство бесконечности в нём рождали панорамные окна. За ними балкон, за балконом деревья, а за деревьями – море. Даша постояла возле окна, от восторга привстав на цыпочки. Её руки невольно поднялись, словно она хотела взлететь.

– И-и-и-и, – тоненько пропела Даша, вытянулась, вытянулась вся, от носочков до макушки.

Море было совсем близко. Даша глубоко вдохнула воздух, где было больше пыли и запаха химии, с которой мыли эти окна, чем соли. Дёрнула ручку.

Закрыто. Даша это не сразу поняла, потому что мысленно была там, у моря. Она дёргала ручку, а сама улыбалась, глядя вдаль.

– Закрыто, – прошептала Даша.

Улыбка ещё не успела сбежать с её лица. Она бросила взгляд направо – стена, налево – окна, окна, окна, и всё так же на цыпочках побежала обратно по коридору, к лестнице. Четвёртый этаж. Туп-туп-туп – отдаются шаги на ступеньках.

Всё вокруг ещё спало. Корпус еле слышно вздыхал, не готовый расстаться с дремотой. Спал лифт. Что-то пощёлкивало внутри его железного брюха. Камень ступенек даже не замечал быстрого пролёта шагов. В холле Даша метнулась туда-сюда, не понимая, где они в ночи входили. Но снова втянула воздух и повернула направо, толкнула дверь.

Всё обрушилось разом: прохлада коснулась её щёк и лба, погладила по голым плечам, она услышала крики птиц, почувствовала солоноватый, ещё не выжженный солнцем воздух.

– И-и-и-и! – восторженно выдохнула Даша и, всё