Она щёлкнула Антона по носу. Антон вздрогнул, покосился на Лизу и закрыл глаза.

– Ты зачем это? – ахнул Никита.

– А чего он? – сложила руки на груди Лиза. – Спит!

– Да не сплю я. – Антон потянулся, из-под длинного рукава рубашки вынырнули массивные чёрные часы, которые смотрелись нелепо на тонком запястье.

– И долго нам лететь? – Лиза вцепилась Антону в руку. Улыбка на лице Антона застыла – хватка у Лизы была железная.

– Четыре часа, – Антон осторожно высвободил запястье, тряхнул рукой, чтобы привести часы в удобное положение.

– Отдай! – резко переключилась на Вовку Лиза. Шляпа вновь оказалась в её руках. – С ней я быстрее прилечу! – заявила балерина, падая на своё место и бросая шляпу себе на лицо.

– Осторожнее, – с заметным акцентом произнёс сидевший рядом с ней черноволосый Андрес. Он прожигал девушку взглядом, ожидая, что ему ответят, но Лиза не обратила на него внимания. – Нет, ну сколько можно?! – Андрес был красив южной красотой – тёмные волосы, смуглая кожа, правильные черты лица. Он искал, с кем бы поделиться своим негодованием. Напротив него через проход сидела девчонка с крашенными в бордовый цвет волосами, Катя. Она дождалась, пока Андрес посмотрит на неё, и с презрением отвернулась. От удивления у Андреса открылся рот.

– Жизнь – тлен! – внезапно изрёк Вовка и растянул губы в ухмылке, начав сползать по креслу.

– Эй! Остановись! – взвилась Даша. – Я упаду!

– Мы все упадём, – не стал спорить Вовка. Ксюша спрятала улыбку в ладонь.

– Ну что ты, – Никита добродушно взглянул на Дашу. – Жить – хорошо.

– Жить – ужасно! Смерть – избавление! Шляпу – вернула! – произнёс Вовка речитативом. – Я вообще не понимаю, что я здесь делаю!

Он вскочил, демонстрируя свой немаленький рост. В глазах Ксюши плеснулось восхищение. Даша ойкнула – её пятки встретились с полом, но тут же заулыбалась, поймав мягкий взгляд Никиты.

– Ты летишь в лагерь, – напомнил Никита. – На море. И всё будет хорошо.

– Всё будет ужасно! – Вовка изогнулся, словно его тошнило, голос надорвался.

– Кукусики, что за шум?

По проходу шла Света. Вовка спешно одёрнул футболку.

– Света! – взревел Никита и кинулся к руководительнице, раскинув руки.

– Ты меня задушишь, – игриво повела бровью Света, всё же позволяя себя обнять. – Почему шумим?

– Они меня обижают, – Вовка поправил на носу очки.

– Вовка! – засмеялась Света, успев изящно вывернуться из объятий Никиты. – Ты на себя посмотри! Как тебя можно обидеть?

Вовка выпрямился, на лице его опять расплылась довольная улыбка.

– Но я маленький! – жалобно произнёс Вовка. – Мне всего четырнадцать.

– Ой! – Даша вскочила коленями на сиденье. – А мне шестнадцать.

– Мне тоже шестнадцать, – прогудел Никита.

– А мне четырнадцать! – подпрыгнула Лиза и помахала отвоёванной шляпой.

– Зачем возраст? Зачем? – подался вперёд всеми забытый южанин.

– О! А вы познакомились уже с нашим испанцем? – Света протянула парню руку. – Это Андрес, он из Мадрида.

– Ой, ну подумаешь, – фыркнула Лиза, нахлобучивая на него шляпу.

– Это моя шляпа! – возмутился Вовка, вскакивая и срывая головной убор с Андреса.

– Чего? Я не брал! – тут же обиделся тот.

– Ладно, ладно, – мягко похлопала испанца по плечу Света. – Садитесь, кукусики. Скоро прилетим и все познакомимся. Никита! А ты чего тут стоишь? Проход загораживаешь.

– Света, я на тебя смотрю. Мне приятно.

– Ой, – зарделась Света, но сразу же вернулась к своим обязанностям руководителя. – Всё, успокаиваемся. Даша, сядь нормально.

Даша сидела, с трудом удерживая ноги на весу.

– А я жду, когда Вовка сядет, – хриплым от напряжения голосом отозвалась Даша.

– И вот так всегда! Никакого счастья, – поник Вовка.

– Да будет, будет тебе счастье, – погладила его по плечу Света. – Не кукуксись.

– А если не будет? – упёрся Вовка и недоверчиво посмотрел на руководительницу.

– А если будет? – Света притворно захлопала ресницами.

– Да садись ты уже! – Даша дёрнула Володю за футболку.

– Я подчиняюсь грубой силе! – торжественно сообщил Вовка, падая в кресло. Даша сразу же пристроила свои ноги на его колени.

– Эй! – вскочила Лиза, которую покачивание спинки кресла Володи раздражало. – Полегче!

Она сжала кулак, намереваясь треснуть им Вовке по голове.

– Моргунова! Я всё слышу!

Лиза замерла. Так, наверное, бандерлоги замирали, услышав голос питона Каа.

Говорившего не было видно. Он сидел впереди. Лишь тёмная лохматая макушка торчала над креслом.

Лиза сделала выпад рукой в сторону невидимого говорящего и тихо села.

– Всё, кукусики, скоро будем на месте, – пропела Света, помахав всем ладошкой. – Немного потерпеть осталось.

И она ласково провела пальчиками по креслам, где сидели её подопечные. Красивая, уверенная, как же с ней хотелось согласиться.

Самолёт летел в Болгарию, где эта разношёрстная команда победителей конкурса чтецов собиралась провести в лагере у моря две недели.

Пока что всё складывалось неудачно. Рейс задержали, самолёт просрочил воздушный коридор и ждал нового разрешения на вылет. Потом затянулся пограничный контроль в аэропорту Варны – сотрудники аэропорта никак не хотели пропускать в страну долговязого Арсения. Ксюша стояла, прижимая к себе маленький футляр, похожий на скрипку. Каждый проходящий спрашивал, что это. Она по складам отвечала: «у-ку-ле-ле» и в двадцатый раз объясняла, что это такая маленькая гитара. Нет, не скрипка, похожая на гитару, нет, не шесть струн, всего четыре. Наконец она спрятала чехол в пришедшую на ленте сумку, и всё успокоилось.

И вот автобус, вот тёмное окно, за которым спит морская громада. Полночь. Гудит мотор. Бормочет в микрофон экскурсовод. Света сидит с малышами в хвосте автобуса и тихо рассказывает им, какое счастье их ждёт впереди, стараясь заставить забыть о неудачном начале поездки, о голоде и желании спать.

– Нет, ну я так и знал, – вздохнул Вовка и улыбнулся соседу. – Всё плохо. Скажи?

– Почему? Мне нравится. – Антон выглядел весьма бодро, словно короткий сон в самолёте зарядил его ещё на сутки вперёд.

– Ну и ладно, – вдруг согласился Вовка, сложил руки на груди и закрыл глаза.

Неугомонная Лиза тут же появилась возле его кресла. Она наклонилась к парню, словно собиралась расцарапать ногтями его лицо и, если не изуродовать, то сильно подпортить и без того безрадостную жизнь несчастного.

– Моргунова, – пропел уже знакомый голос.

Лиза опустила руки и мрачно посмотрела на идущего к ней по проходу автобуса высокого худого мужчину. Короткие тёмные волосы, большие внимательные глаза, чуть пухловатые щёки. В его лице было что-то неправильное, но, когда он улыбался, это ощущение пропадало. Его звали Тарас. И это имя всем в автобусе поднимало настроение – до того Тараса все любили.

– Тебе в балетном училище не объяснили, что издеваться над людьми нельзя? – с иронией в голосе спросил Тарас. – Быстро шмяк-нись на