это? Или это всё ещё твой способ сопротивляться? — его слова были мягкими, но в них скрывался некий глубокий смысл.

Окси почувствовала, как её сердце забилось быстрее, но она не отступила. Она хотела жить. И в этот момент, несмотря на её связки и положение, она начала осознавать: возможно, эта борьба была её шансом.

Окси подняла голову, её глаза затуманены, но в них горел тот же огонь, что когда-то горел в её сердце. Она внимательно посмотрела на некроманта, пытаясь понять его намерения, и на мгновение её губы дрогнули.

— Ты узнал меня? — её голос был тихим, но уверенным, словно она не сомневалась в том, что он должен был её помнить.

Амрэй, не отрывая взгляда, медленно покачал головой.

— Я не могу помнить дамнаций, — произнёс он спокойно, его лицо оставалось беспристрастным. — Наши встречи всегда бывают первыми и последними. Я уничтожаю их.

Окси прищурилась, на её губах появилась тонкая, почти незаметная усмешка.

— Ты солгал, — сказала она, её слова прозвучали как приговор.

Амрэй молчал, его взгляд не изменился, но в его глазах мелькнуло нечто, что Окси успела заметить. Она знала, что она не ошиблась.

— Ты и твой напарник Кай, — продолжила она, её голос становился все более уверенным. — Мы встретились несколько лет назад, когда вы с ним сопровождали избранную. Ты, — она посмотрела на него с улыбкой, которая была одновременно и горькой, и издевающейся, — помнишь меня?

Амрэй ничего не сказал. Его глаза оставались холодными и внимательными, но на его лице не было ни признаков удивления, ни сожаления. Он просто смотрел на неё, как будто пытаясь оценить, что она пытается добиться этими словами.

Она ждала, но ничего не произошло. Он продолжал молчать.

Тогда, молча, Амрэй встал с места. Он подошёл к двери, не взглянув на Окси в последний раз. Его движения были спокойными и уверенными, без малейшей напряженности.

Когда он достиг двери, он резко повернулся к замку и, не говоря ни слова, захлопнул дверь с таким звуком, что комната наполнилась звоном. Окси осталась одна, вися в тишине, её дыхание становилось всё более тяжелым, но в глазах горел тот же огонь.

Её разум был полон воспоминаний о том, что произошло несколько лет назад, но теперь, когда Амрэй исчез, всё казалось неопределённым. Неясным. Что он знал? Кем она была тогда и сейчас для него?

Окси висела на магической цепи, её тело болело, а разум был охвачен отчаянием и воспоминаниями. Её дыхание было тяжёлым, а каждый вдох словно резал грудную клетку. Она помнила, как страдала, когда Инквизиция выкинула её тело на улицу, и как долго она не могла двигаться, валяясь в тёмном переулке, истекая кровью и страдая от боли. Время казалось растянутым, как кошмар, в котором невозможно было найти выхода. Но когда она наконец встала, её мир стал другим. Она не была тем человеком, каким была раньше. Она стала дамнацией, существом, на которое охотятся все, и с которой сражаются некроманты.

Окси научилась скрываться, она использовала морок, чтобы исчезать из поля зрения, но чем больше времени проходило, тем яснее становилось, что она теряет свою человечность. Она стала чужой как среди людей, так и среди других дамнаций. Для неё не было места ни в одном мире. Когда она встречала некромантов, её единственным желанием было убежать. Но с каждым новым днем становилось всё сложнее скрываться.

Теперь она висела в логове Амрэя, без возможности двигаться, и её мысли возвращались к единственному вопросу, который не давал покоя: почему он не убил её?

Амрэй был её мучителем, и он был профессионалом. Он уничтожал дамнаций, и её присутствие перед ним было не более чем фрагментом его работы. Но он не убил её. Что-то в его поведении было странным. Почему он оставил её в живых? Он был тем, кто должен был ликвидировать её, как любое другое зло. Но его действия говорили о чём-то большем. Может быть, он знал, что она была не такой, как другие дамнации?

Она закрыла глаза и попыталась сосредоточиться, но мысли всё равно ускользали. Время тянулось медленно, и чем дольше она висела на цепи, тем больше начинала чувствовать, как теряет свою цель. Её желание жить становилось единственной силой, что держала её на плаву. Необходимо было найти ответ, разобраться, почему она не была уничтожена, и что это значит для её дальнейшей судьбы.

Но ответы не приходили. И в тот момент, когда она уже почти потеряла надежду, вдруг в её сознании возникла мысль: «Может, это и есть его испытание? Может, он ждал, чтобы узнать, как далеко она готова зайти, чтобы выжить?»

С этим вопросом в голове Окси снова взглянула на дверь, через которую только что исчез Амрэй. Он оставил её в этом мракобесном месте, но не убил. И хотя она не знала, что будет дальше, это оставалось единственным шансом. И она была готова сражаться за свою жизнь, даже если это означало нечто большее, чем просто выжить.

Глава 5

Амрэй сидел за столом на кухне, потягивая чашку кофе. Он смотрел в пустую чашку, чувствуя, как его рука, на которой расползались серебристые всполохи магии, немного саднит. Его взгляд был сосредоточенным, но в глубине глаз скрывался лёгкий налёт беспокойства. Татуировка, магическое украшение, которое было не просто частью его тела, а символом особой связи, отреагировала на дамнацию. Он знал, что эта связь не может быть ошибочной. Он чувствовал её, он знал её силу.

Обручение с суженой — маги называли этот процесс впечатлением, и он был неизменным. Эти узы были нерушимы, они связывали два сердца, две души, и служили не только магическим договором, но и защитой. Связь должна была быть обоюдной, взаимной, иначе всё становилось бесполезным, а некромант мог стать уязвимым. Однако, когда Амрэй проверил, он не обнаружил этого отклика от дамнации. Она не отвечала на впечатление. Это означало одно: связь была неполной. Это ставило всё под угрозу.

Если его суженая погибнет, он тоже умрёт. И это было самым худшим вариантом. Вся жизнь Амрэя была построена на строгости, на контроле, на избавлении от угроз и сохранении баланса. И вот теперь у него был шанс потерять всё, потому что эта дамнация не могла принять его. Она не была готова, и он сам не знал, что с этим делать. Он не мог позволить, чтобы эта неясность нарушила его существование.

Амрэй тяжело вздохнул и взглянул на часы. Кай вот-вот должен был вернуться