который в моей жизни скрывала сначала усталость от учебы, а затем и от ночных дежурств.

Все это принадлежало не Ольге, которая годами проводила вскрытия в стерильных секционных, в жизни которой практичность всегда подсказывала, где стоит уступить красоте.

Может, и прав был бывший муж, когда говорил, что работа убивает во мне женщину?

Впрочем, теперь все это в прошлом.

Когда я вошла в столовую, разговор за столом резко оборвался. Отец и Ренар разом повернули головы в мою сторону.

Мачеху с сестрой в этот раз, судя по всему, не стали приглашать.

— Оливия, — отец кивнул, указывая на место рядом с собой. — Ты выглядишь… достойно.

Прелестно. Не спросил даже о моем самочувствии.

Ренар скользнул по мне взглядом, в котором читалось нескрываемое раздражение.

— Да, сегодня ты особенно хороша, — процедил он сквозь зубы, растягивая слова. — Надеюсь, ты не забудешь, с какой целью так тщательно прихорашивалась.

Я повернулась к нему с улыбкой, за которой прятался оскал:

— Конечно, Ренар. Захочу забыть — не смогу.

Его глаза сузились, но сказать брат уже ничего не успел, потому как двери распахнулись и в обеденную вошел мой жених.

Честно говоря, несмотря на избалованность современного человека, на которого со всех экранов бесконечно смотрят идеальные лица, принадлежащие не менее идеальным телам, я все равно на мгновение обомлела.

Мужчина выглядел не просто привлекательно, он оказался откровенно красив.

Кислая мина на лице Ренара говорила о том, что брат тоже понимал, что на фоне дияра даже он выглядит бледной молью.

Хотя бледным здесь был как раз потенциальный муж. Высокий, с безупречной осанкой, он возвышался посреди обеденной снежным изваянием. Такое впечатление производило сочетание очень светлой кожи, пронзительных серых глаз и совершенно седых волос.

Крупные черты лица, казалось, не должны были выглядеть красиво, но на его лице сочетались так гармонично, что не портили общий вид, а делали его харáктерным.

Даже едва заметное искривление переносицы, явно след давней травмы, скорее придавало этому лицу жизни, не делая его хуже.

— Дияр Ноймарк, прошу, присаживайтесь, — отец растянул губы в улыбке, полной фальшивого благодушия. — Мы так рады, что вы любезно закрыли глаза на вчерашний инцидент.

Гость пассажи отца проигнорировал. Он скользнул по мне внимательным взглядом, в котором, к сожалению, я не прочла ни восхищения, ни интереса, ни вообще чего-либо человеческого.

Какая жалость.

Я уж было подумала, что с таким женихом идея выйти замуж не кажется столь ужасной.

— Вижу, вы в полном здравии, барышня, — кивнул он мне.

Его голос оказался ниже, чем я ожидала. Густой, с богатыми оттенками тембра, чуть приглушенный, будто он редко говорил вслух или намеренно сдерживал силу звука.

Я чуть склонила голову в ответ.

— Благодарю, я действительно чувствую себя лучше.

Ноймарк не сел, даже не приблизился к столу. Его взгляд скользнул по сервировке, по лицам отца и Ренара, затем снова вернулся ко мне.

— Я не намерен задерживаться, — произнес он без предисловий. — Скажите, готовы ли вещи баронессы? Я планирую отбыть в резиденцию немедленно.

В столовой повисла оглушительная тишина. Даже слуги, замершие у стен, будто перестали дышать.

Мало того, что дияр, как подсказывала память Оливии, обратился ко мне неподобающе, опустив титул, он еще и нанес оскорбление хозяину дома своим отказом разделить с ним трапезу.

Отец резко выпрямился, на лице его проступила смесь растерянности и раздражения:

— Но, дияр, мы рассчитывали на ужин, должны были обсудить детали помолвки…

— Обсудим, когда будет что обсуждать, — холодно перебил Ноймарк. — Через месяц. Сейчас же я предпочитаю не терять ни минуты.

Ренар не сдержался, его губы искривились в злой усмешке:

— Вы так спешите увезти невесту, будто боитесь, что она передумает.

Дияр повернул голову к брату с такой неспешностью, что тот невольно сглотнул. Один взгляд, и Ренар отступил на полшага, будто почувствовал невидимое давление.

— Считаете, что этот брак больше всех нужен мне? — Ноймарк вскинул белесую бровь.

С громким стуком я опустила бокал на стол, привлекая всеобщее внимание и уничтожая назревающий конфликт на корню.

— Мои вещи собрали еще вчера, — произнесла я, поднимаясь. Голос звучал ровно, хотя сердце колотилось где‑то в горле. — Я готова ехать.

Я сложила губы в самую очаровательную улыбку, на которую была способна, отыгрывая роль заинтересованной невесты. Ноймарк же только коротко кивнул, будто иного ответа и не ждал.

— Хорошо. Тогда не будем задерживаться.

Дияр первым направился к выходу, а я бросила быстрый взгляд на отца. Тот сидел с побелевшим лицом, явно пытаясь сообразить, как обернуть внезапный поворот в свою пользу. Ренар же смотрел мне вслед с такой ненавистью, что я почти ощутила холод его взгляда спиной.

Вечер встретил нас приятной прохладой. Оба экипажа — мой и дияра, уже ждали перед крыльцом. Возле них суетились слуги, перетаскивая сундуки, один из лакеев торопливо крепил на задней части экипажа дорожный фонарь.

Пришлось подождать, пока все вещи погрузят, и зачем-то заменят моих лошадей. Все это время Ноймарк даже не смотрел на меня, лишь раз скользнув равнодушным взглядом.

Да уж, с чем, а с окружением Оливии и правда критически не везло. Даже жених в итоге смотрел на нее как на нечто среднее между человеком и жуком.

Будь мне в самом деле чуть за двадцать, я, может, и повелась бы на «Ах, он так мрачен и красив!» Но опыт подсказывал: не факт, что даже договориться о сотрудничестве с этим человеком получится. А уж в романтическую сторону не то что смотреть, даже дышать не надо.

Я с удовольствием вдохнула стылый вечерний воздух. В нем смешались запахи свежескошенной травы, влажной земли и далекого дыма.

Когда пришло время отправляться, я поймала себя на невыразимом облегчении. Экипаж тронулся, поместье стало удаляться, и с каждым поворотом дороги, с каждым шагом лошадей внутри крепла уверенность, что мне удастся справиться с чем угодно.

Главное, чтобы чудо-семейка оставалась подальше.

Теперь все будет по-другому, Оливия, пускай ты этого и не увидишь. Для начала разберемся, почему от моего жениха так бодро сбегают невесты.

Глава 5

 Ответ на вопрос, что не так с моим женихом, себя ждать не заставил. Все прояснилось в буквальном смысле на пороге.

Тишина, нарушаемая лишь скрипом колес да редким карканьем ворон, казалась почти осязаемой. Виды проносились перед глазами с такой скоростью, будто везла меня не пара лошадей, а самый настоящий автомобиль-малолитражка.

Что