— Мы все из их числа, — уверенно ответила я, чуть вскинув подбородок. — Я тоже не дура, дияр, и вижу, что не вызываю у вас симпатии. Скажу честно, это взаимно. Однако, мы почти помолвлены. Давайте хотя бы попробуем сделать так, чтобы общество друг друга как минимум не доставляло нам взаимных неудобств?

— Боюсь, опыт ваших предшественниц показал, что все это место, — он неопределенно обвел взглядом комнату, — одно сплошное неудобство, а я — главное из них.

Я прищурилась.

— Если речь о специфичности вашей работы, то чуть ранее вы верно заметили — меня она не пугает. Но я видела, что вы ждете определенной реакции, и старалась оправдать ожидания, чтобы вам понравиться. Вижу, что зря.

— Поверьте, вы не будете рады, если сумеете мне понравиться, — произнес Ноймарк с холодной усмешкой, и по тому, как его зрачки на миг расширились, а взгляд стал острым, словно лезвие, я сразу поняла, что так оно и есть.

Нечто внутри невольно дрогнуло.

Будь мы в моем мире, скажем, на свидании в ресторане, я бы точно поблагодарила его за честность, оплатила счет и с легкой душой поехала домой. Потому как давно вышла из того возраста, в котором могла бы найти в словах дияра что-то будоражащее.

Однако, мы сидели не в ресторане, да и не на свидании, поэтому пришлось сказать совсем не то, что хотелось:

— Мне кажется, вы себя недооцениваете, — я чуть подалась вперед, стараясь звучать доверительно. — Уверена, что со мной вы сможете найти общий язык.

Ноймарк не сдвинулся с места, лишь чуть наклонился вперед, сокращая расстояние между нами. Его взгляд, тяжелый и пристальный, скользнул по моему лицу и задержался на губах.

Смотрел он так, что я невольно сжала пальцами вилку, чувствуя, как все внутри сжимается в тугой узел.

Затем дияр медленно, почти лениво, протянул руку через стол, и я вздрогнула, но не отстранилась, застыв, как кролик перед удавом.

Кончики его пальцев едва коснулись моей кисти. Легкое, почти невесомое прикосновение, от которого по коже побежали мурашки. Он не сжал руку, не потянул к себе, просто провел большим пальцем по тыльной стороне запястья.

Сердце забилось с лихорадочностью, близкой к тахикардии. Так, как я уже забыла, что оно вообще может биться.

— Подумайте дважды, барышня, — произнес Ноймарк, отводя руку. — Как именно вы хотите найти со мной общий язык.

Дияр откинулся на спинку кресла, словно ничего не произошло. Его лицо вновь стало непроницаемым, ни тени того странного, почти гипнотического внимания, что только что сковало меня по рукам и ногам.

Я с трудом сглотнула, пытаясь вернуть голос.

— Почему вы так враждебно настроены ко мне?

— У меня достаточно причин, — не стал отрицать очевидного жених. — Не питайте иллюзий, я не заинтересован в браке ни с вами, ни с любой другой зендайрикой.

Короткой паузы мне хватило, чтобы вернуть самообладание.

Хорошо.

Раз он так, то и я не буду играть ни в светскую любезность, ни в святое неведение.

— Думаете, я этого и правда не понимаю? Очевидно ведь, что вы играете роль пугала для благородных девиц, которых аристократы со всех уголков империи отчаянно пытаются подсунуть Конклаву.

Ноймарк изумленно вскинул брови, на мгновение его высокомерная отстраненность дала трещину.

— Вы могли бы объяснить, чем занимаетесь, подготовить, прежде чем предоставлять благородной леди самой обнаружить, что в потенциальном новом доме ее встречает ходячий труп, — холодно продолжила я. — Отмечаете, что еду, которую она ест, готовил тоже не живой человек, хотя в том не было необходимости. И сами ведете себя так, чтобы создать образ человека, с которым лучше не связываться. Готова поспорить на что угодно, мои, как вы выразились, предшественницы столкнулись ровно с тем же самым.

Дияр мгновение помедлил, а затем вдруг широко улыбнулся, но так, что я невольно вздрогнула.

— На самом деле, до вас, барышня, мне не приходилось прилагать особых усилий, чтобы произвести впечатление, о котором вы говорите. Первых пунктов всегда было достаточно. Но знаете, — он хищно подался вперед, — я и сейчас не то чтобы стараюсь.

Сглотнув, я решила рискнуть и изо всех сил постаралась принять скучающий вид.

— Да-да, вы определенно не тот человек, с которым здравомыслящая женщина захочет связать себя узами брака, — демонстративно посмотрев, насколько красив мой маникюр, я вновь перевела взгляд на мужчину. — Так может, не будем ломать комедию, и вы просто откажетесь от помолвки? Приношу извинения, но я, как другие невесты, сама отказаться не смогу. Семья мне этого не простит.

Разумеется, это был блеф и крайне опасный для меня.

Жених оказался хуже, чем я надеялась, но даже он мерк на фоне семейства Фарелл. Дияр по крайней мере не имел надо мной законной власти.

Ноймарк же изменился в лице, внимательный взгляд стал задумчивым. Он смотрел на меня, и будто заново оценивал.

— Придется вам потерпеть мое общество, барышня, — произнес он наконец. — Ешьте, все давно остыло.

Глава 9

Ноймарк

С момента прибытия очередной невесты прошло четыре дня. Оливия Фарелл уже продержалась дольше, чем все девушки до нее.

И как бы Ноймарк ни отрицал в диалогах с собой, он был заинтригован ею. С того самого завтрака, когда баронесса решила не разыгрывать роль недалекой красотки, искренне заинтересованной в браке с влиятельным дияром.

Нет, будем честными. С того момента, когда она принялась с азартом осматривать умертвие так, будто столкновение со смертью для нее обычное и даже весьма любопытное дело.

Он нутром почувствовал нечто родственное ему самому, но в тот момент был занят другими мыслями.

Поведение Оливии вызывало массу вопросов.

Вопреки ожиданиям, она вполне искренне не испытывала неудобств от нахождения в месте, где трупов куда больше, чем живых людей. Он сам сделал так, чтобы девушка пока контактировала только с умертвиями, и баронессу положение дел вполне устраивало.

Взять хотя бы, как быстро она сообразила что нужно делать, чтобы самым удобным образом пользоваться библиотекой. Дияр сам не так давно додумался, что может выделить всего одно тело, которое запомнит все содержимое фолиантов от и до, вместо того, чтобы отправлять подчиненных на долгий поиск нужных книг. А Оливии понадобилось несколько минут, чтобы прийти к этой мысли.

Между прочим, в библиотеке девушка проводила изрядно много времени. Кажется, она сказала правду, что любит читать, но