Шрифт:
Интервал:
Закладка:
То есть реально один из тех, кого зачисляли в штат искусствоведом, по неизвестным причинам переметнулся на сторону противника. Хорошо ещё не врага! Но какие враги могут быть у маленького частного музея? Это же несерьёзно, правда⁈
Враги — это война, кровь, пожар, смерть, разорение, насилие и позор! А у нас что — только смех и грех, короче…
— Так что, мне идти к шефу? — спросил я, оборачиваясь уже в дверях.
— Бро, он сам за тобой придёт, — эхом донеслось из ниоткуда, потому что коридор исчез, моя комната тоже, а сам я стоял в абсолютно незнакомом мне месте.
Пустые залы, широкие проходы, закрытые нестругаными досками окна, сквозь которые бьют солнечные лучи; паркетный пол, застеленный листами плотного целлофана; восстановленная лепнина под высокими потолками. На полу вёдра с подсохшей белой краской и малярные валики. Больше всего это было похоже на обычный ремонт в каком-нибудь старом помещении, походу дореволюционной постройки. Не жилой дом, не казарма, не дворец, но…
— Картинная галерея имени Айвазовского в Феодосии, — прозвучало в ответ на мои мысли из соседней залы. — Заходите, Александр. Меня поставили в известность, что вы придёте.
Удивляться не приходилось. Да вы и сами помните, какие высокие научные технологии умудрилась выкупить та же Мила Эдуардовна: при желании с их помощью нас могли в секунды отправлять почти в любую точку мира.
Не уверен, что всё правильно понял, но дело, кажется, в расщеплении физического тела на атомы и молекулы с последующим перенесением и сборкой на новом месте, если так можно выразиться. Ну, или нет?
Я не профессионал в данной теме, вполне могу и ошибаться. Тогда заранее прошу прощения у специалистов, это не намеренно. Меж тем тот же неизвестный мужской голос предложил:
— Будем знакомиться или вас просто убить?
Наверное, будем. А там посмотрим…
— Он клюнул на вызов?
— Он — бог солнца или его воплощение в человеческом теле.
— Ты не ответил, милый!
— Это был ответ. Боги его уровня всегда ведутся на дешёвый понт и не могут отклонить вызов.
— Даже если придётся пожертвовать любимой пешкой?
— Полагаю, Грин уже шагнул на соседнюю клетку. Отступать некуда, партия начата.
— Ты сделал ставки.
— Кто, я?
— Ты.
— Глупости!
— Значит, это правда.
— Да с чего ты взяла?
— Я вижу, как горит твой глаз.
— Каким чудесным образом?
— Перед нами зеркало, тупой ты мужлан! Неужели непонятно, что твоя страсть к тотализатору может привести нас обоих к полной гибели⁈
— Дорогая, не драматизируй. Я очень осторожен.
— О да! Конечно! Это как в прошлый раз, когда ты сделал ставку на золотой дождь?
— Но я выиграл! Даная понесла от Зевса!
— Мораль: целомудренная девушка может устоять даже перед богом, но не перед золотым дождём?
— В каком смысле?
— Тьфу, да не в этом! Короче, ты выиграл монет десять или пятнадцать, но в результате эта дура стала родоначальницей царей Египта, бабушкой Персея, который мало того, что убил нашу родственницу, так ещё и стал предком Геракла!
— Неужели того самого?
— Милый, не строй из себя идиота! Ты прекрасно знаешь, о ком речь.
— Проклятый ЧВК «Херсонес»…
— Надеюсь, ты хотя бы сделал ставки на каждого победителя?
— А так можно было?
— Я точно живу с идиотом. Дай сюда свой смартфон, смотри сюда! Открываем левый аккаунт, вот, вот и вот.
— И всё?
— Всё!
— Ты меня возбуждаешь…
…Прежде чем сделать первый шаг на голос, я осмотрелся по сторонам в поисках хоть чего-нибудь, отдалённо напоминающего оружие. Кроме поддонов с краской, банок, вёдер, валиков на длинной ручке и малярных кистей, ничего подходящего под рукой не было. Наверное, великий Джеки Чан прекрасно обошёлся бы и этим минимумом, но я не он. Уж простите.
Армейский рукопашный бой, намертво вбитый на уровне инстинктов в рядах морской пехоты, вполне неплох против такого же безоружного противника. Но что, если тот, кто меня ждал, вооружён? Ведь все знают, что «чем дзюдо и карате, лучше старенький ТТ…» У меня же не было с собой ничего, кроме носового платка и банковской карты, я даже смартфон в карман не сунул, не успел.
— Я тоже без оружия, к чему оно? — ответил мне довольно молодой человек, явно я был старше лет на пять. — В этом месте умерло двое ваших предшественников, но их смерти были естественны. Никаких следов насилия.
Парень выглядел странно, если не сказать стрёмно. Пухлый, прыщавый, заметные проблемы с кожей, бороды нет, вместо усов тонкие щетинистые кустики, волосы длинные, но подстрижены крайне неаккуратно и засалены в хлам, как у немытого хиппи. Глаза карие, губы слюнявые, одет в спортивную толстовку с капюшоном и зауженные джинсы, на ногах почему-то резиновые советские сланцы. В руках он держал колоду карт, впрочем, не простых…
— Евгений Андреевич Шмалько, — представился он. — Харьковский университет, отделение искусствоведения, специалист узкого профиля, русское искусство середины девятнадцатого века, первой половины двадцатого столетия, передвижники и немного мирискусники.
— От Брюллова до Рериха? — вежливо предположил я. — Но не «Голубая роза»?
— И не «Бубновый валет», — кивнул он. — А вы?
Мне также пришлось представиться:
— Александр Викторович Грин, Екатеринбург, искусствовед широкого профиля. Работаю в «Херсонесе».
— Таврическом?
— Нет.
— Частный выставочный комплекс старины Феоктиста Эдуардовича Аполлонова, да? Как там поживают мои бывшие товарищи — Гребнева и Земнов? Один всё так же качается, а другая строит всем глазки? — по-пытался улыбнуться парень и, не встретив мою ответную улыбку, поправился: — Разумеется, эти двое — профи в своём деле. Я слышал, что пьянчужку, из-за которого меня уволили, опять взяли на работу?
— Давайте сначала вы объясните мне, что мы, два интеллигентных человека, здесь делаем?
Евгений на минуту прикрыл глаза. Мне вдруг захотелось воспользоваться этим моментом, чтобы врезать ему в челюсть с ноги, но ведь человек не сделал мне ничего плохого. По крайней мере, пока.
А для того чтобы бить в кость первым, должен быть повод. Меня так учили.
— Александр, вы играете в карты?
— Бридж или покер?
— Скорее уж обычный русский «дурак», — прыщавый вновь попытался улыбнуться, но у него получилось подобие малоприятного оскала. — Смотрите, это картины.
