Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Мила Эдуардовна вновь щёлкнула пальцами, после чего два отряхивающихся добермана развернули меня на выход из сада. Я даже не помню, поблагодарил их или нет за то, что они заботливо довели меня, мокрого, как курица Кустурицы, до моей же комнаты.
Как и предполагалось, Диня храпел уже в моей постели. Я кое-как снял одежду, бросил её прямо на пол, в натёкшую лужу, и уснул рядом, тоже на полу. Если к утру меня не накроет насморком или простудой, это будет настоящее чудо. А после завтрака я вызову такси и поеду к госпоже Гекате Аванесян, любые долги стоит отдавать вовремя. Тем более женщине.
Напоминания лишь усугубляют ситуацию, второй раз смотреть на шоу туманных псов, сидя по шею в холодном фонтане, уже не хотелось ни капли. С этими мыслями я почему-то очень быстро пригрелся и, как ни странно, уснул…
Вроде бы рассвет наступил через два-три часа, никаких снов не было, но на ноги я вскочил сам, чувствуя себя абсолютно бодрым и выспавшимся. Успел в душ даже раньше Гребневой, переодевшись, выскочил в сад, развесил на ветвях свою всё ещё мокрую (естественно) одежду.
Хмурый Сосо накрывал завтрак, но мне пришлось честно дождаться всех, чтобы не повторять историю о приключениях прошлой ночи три раза подряд. Реакция нашего маленького коллектива на мой яркий рассказ была такой же разной, как и мы все:
— Александр, ты герой! Лигурийские псы очень опасны, их почти ничем невозможно остановить. Как-то мы с товарищем по службе были вынуждены заниматься вопросами ландшафтного дизайна в Башкирской области. Так вот, на местной ферме лошади кусались хуже собак, и нам тоже пришлось брызгать им в нос водой!
— Я так поняла, что эта стриженая стерва опять показывала вам свои маленькие сиськи? То есть вы чисто «случайно» видите её голой, потом она спит в вашей кровати, а вчера ночью вы уже вместе принимаете ванну⁈ Моё терпение не безгранично, а садовыми ножницами я пользоваться умею: один раз чик-чик — и ей будет нечем у вас любоваться…
— Зёма, я с тобой.
Мы все удивлённо обернулись в сторону трезвого знатока всех языков на свете. Диня, конечно, умеет быть красноречивым, но лаконичным — ни разу, краткость не его стиль. Тем не менее, красиво оттянув паузу и выдержав наши недоумённые взгляды, он на римский манер стукнул себя кулаком в грудь, громко заявив:
— Саня один не пойдёт, мы тоже своих бро не бросаем. Светку туда пускать нельзя, она вечно с Гекатой собачится. Герман только ломать и крушить горазд. Я пойду. В конце концов, ты ж из-за меня обеими сандалиями в эту горячую мусаку наступил. Вопросы?
Гребнева замахнулась на него кистью винограда, но наш великан деликатно перехватил её руку. В общем и целом Денисыч сказал правду. Да и я не был против его компании. Оставшееся время мы провели в коротких, мало что значащих разговорах ни о чём.
Мои товарищи почему-то категорически обходили тему своего вчерашнего задания, хотя Светлана вышла с бессонными кругами под глазами, на предплечье Земнова белел свежий пластырь, а наш полиглот чуть заметно прихрамывал на правую ногу. Тем не менее любые мои вопросы по этому поводу были либо проигнорированы, либо переведены в шутку, хотя подобная скрытность для моих сослуживцев нехарактерна.
Будь у меня побольше времени, я бы дождался, пока один из нас «накидается» (угадайте кто?), и выспросил всё, но вышедший в сад сторож объявил, что машина ждёт. Хотя я никого не вызывал, но тем не менее мы с Денисычем мгновенно подобрались и двинули на выход. Герман успел обнять нас двоих на прощанье, а прекрасная Афродита, наоборот, демонстративно отвернулась к фонтану, делая вид, что она тут одна и её ничего не интересует, кроме музыкального звука падения капель о хрустальную воду.
Я хотел было всё-таки к ней подойти хотя бы извиниться. Уж не знаю за что, но если женщина обижена на вас без всякого повода, то извинение всё равно желательно, это проверенный факт. Меня оно не напрягает, я бы, разумеется, пошёл, но тут Диня решительно уволок меня за рукав, не оставив ни малейшего шанса выкрутиться.
Кажется, я уже говорил, что в определённых случаях, невзирая на щуплое телосложение, он очень силён. Это называется «продольная мышца», как у Брюса Ли. Вроде тоже дрыщ, но на тренировках одним ударом рвал тяжёлые боксёрские груши. Можете сами посмотреть на видео, информация открытая, никто ничего не прячет.
А за воротами музейного комплекса нас ждало знакомое жёлтое «рено».
— Э-э, дорогой! Сколько лет, сколько зим! Родного брата буду не так рад видеть, как тебя! — горбоносый водила Арсен в знак приветствия приподнял козырёк огромной кепки. — Куда едем — знаю, Мила Эдуардовна сказала. Зачем пьяницу с собой берём, э-э?
Не говоря ни слова, Денисыч выгрузил на переднее сиденье три прохладные амфоры.
— А он умеет убеждать, да? Поехали-и!
— Ты набрался-а…
— И ты!
— П-щмему?
— Крым, море, солнце, тр-диции…
— Д-да, а зачем мы сделали эт-та одновременно?
— П-тому шта из-за Грина.
— КтоттакойГрин?
— Н-н понял?
— Говорю чл-н-р-з-д-льна: кто такой Грин?
— Тот гад, шта поступил в ЧВК. И п-ртит нам кровь, ик…
— Ясна. Но она… оно… ни-и объясняи-ит, чё мы напились-то как эти?
— В-видимо, нервы.
— Ой, ой, ой…
— А! Всп-м-нил, эта-ат Грин избил б-вшего искусствоведа!
— Какова?
— Какого!
— Н-нада меня поправлять…
— П-щему?
— Д-действительно…
— Так фот… Грин п-оиграл ему ф карты. П-честному.
— Сама игра н-нечестная, ик!
— Я знаю. Но потом он отлупасил его… мама-а… и?
— Чё и?
— Он ему… засунул зд-рвенную палку от валика в…
— В смылсе? То исть в смысле⁈
— Прям туда!
— К-какое зв-верстфо…
— И я о том же!
— Ну и?
— Э?..
— Ты не… ни… хочешь это попробовать?
— Интригуешь меня-а…
— А чё нет-то, инт-ресна ж?
— Новые ощ-чущ-чения…
— Где у н-с швабра⁈
…Машина тряско-валко миновала извилистые лабиринты частного сектора, которого в Севастополе просто немерено, и, прокатившись по историческому центру, вывезла нас
