Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— Два аксакала впервые играют в шахматы. Как видели в кино. Один решительно делает ход королевой через всё поле и сразу говорит: «Мат!» Другой думает, берёт короля и говорит: «Отец!» Очень смешно, да-а…
Я пытался из вежливости хотя бы улыбаться, но Денисыч хранил каменное выражение лица вплоть до нашей остановки напротив чёрных матовых ворот. Арсен вышел первым, любезно открыл нам дверцы и приподнял кепку, вытирая лоб грязным рукавом серой рубашки:
— Приехали, дорогой! Нет, денег не надо, всё оплачено.
Ворота беззвучно распахнулись, словно нас тут ждали. Хотя при современном оснащении любого загородного особняка системами видеонаблюдения удивляться было нечему. Разве что на минуточку я отметил, как наш водитель вытащил ключи, оставил такси и с опущенной головой пошёл в чёрный особняк на шаг впереди нас. Возможно, его тоже там ждали?
— Саня, бро, ты, главное, не суетись и ничему не удивляйся. Там без ста грамм и сам чёрт ногу сломит, — бормотал специалист по древним наречиям, пытаясь на ходу зубами вытащить пробку из бутылки. — Я буду рядом, двоих сразу она не съест, подавится!
На чёрном доме, как и на окружающем его кирпичном заборе, не было никаких табличек: ни номера, ни названия улицы, ни модной здесь витиеватой надписи с благородной фамилией владельца или владелицы. Так-то я помнил, что она Аванесян, но если человек зарабатывает предсказаниями и театрализованными шоу, то хоть какую-то информацию о себе надо давать?
Во дворе нас никто не встречал, ни о чём не спрашивал, лигурийскими собаками не запугивал, но чёрные двери в дом были также предупредительно распахнуты.
— Не нравится мне это, зёма, — нервно сглотнул Денисыч. — Может, в другой раз зайдём?
В тот же момент ворота за нашими спинами беззвучно закрылись.
— Идём, дорогой, — опустив голову, тихо сказал Арсен, — не надо бояться. Если там будет то, что я думаю, всё кончится быстро. И, возможно, без боли. Я постараюсь, э-э…
Мне даже отвечать на всё это было лень. Во-первых, однообразные намёки на смерть, страдания жуть уже как достали, а во-вторых, внешность нашего водителя, конечно, могла довести до кондратия, если он выскочит перед вами в тёмном переулке, но если вы с ним знакомы и знаете, какое у него доброе сердце, то…
Я невольно улыбнулся в такт своим мыслям. Мы вошли в дом, Арсен немного впереди, а Диня рядом, шаг в шаг, вцепившись в мой рукав и храбро зажмурив глаза. Понимаю и не сужу, у него с этим домом связаны не самые давние и уж точно не лучшие воспоминания.
Меня же особняк госпожи Аванесян не напрягал ни разу. Чёрные стены, уходящие в непостижимую высоту, эффект отсутствия потолка, матовый пол без блеска, сделанный, казалось, из гранитных плит, и общее ощущение нагнетания первобытного, животного страха. Это я тут уже второй раз и прекрасно знаю, чем зарабатывает хозяйка, а попробуйте представить, какой эффект производился на доверчивых клиентов, пришедших сюда впервые?
Нам вновь довелось пройти всю галерею картин, изображавших в той или иной форме одну тему — ночь, ночные пейзажи, ночные феерии, ночные оргии или празднества. Мне жутко хотелось сфотографировать на смартфон то неизвестное полотно Генриха Семирадского, но, наверное, стоило бы сначала заручиться согласием домовладелицы. Она дама капризная, лучше не рисковать.
— Александр Грин? — когда мы оказались в большой зале у пылающего камина, пожилая женщина приветливо улыбнулась мне, не вставая с кресла.
— К вашим услугам, — я изобразил короткий поклон.
— В наше время мало кто сохраняет аристократические манеры, — уважительно кивнула Геката. — Вижу, вы пришли по первому зову, но не один. Ваш спутник может подождать за воротами.
— Даже не надейся, дорогуша, — мигом вспыхнул наш полиглот, на всякий случай по-прежнему не открывая глаз. — Я от Сани ни на шаг! Он мой зёма и бро, чтоб ты знала!
— Неужели?
— В целом он прав, — не очень уверенно согласился я. — Если у вас какие-то личные вопросы ко мне, давайте обсудим. Что я могу для вас сделать — сделаю. Но в любом случае он, хоть мы и друзья, не должен нести ответственность за мои косяки.
Диня поднял вверх руку, и мы хлопнулись ладонями.
— Очень мило, — холодно, но без злорадства ответила молодая женщина лет тридцати, а я опять не успел заметить, когда и как она сменила облик. Фокусники говорят, что нужно вовремя, чтобы переключить внимание зрителя, ну, вот оно так и получилось: меня отвлекли.
— Что ж, Грин, поверьте, у меня нет к вам претензий, и вы абсолютно не виноваты в том, что с вами произошло. Если, конечно, не считать проступком само ваше решение устроиться на работу в «Херсонес». Но вы ведь об этом не жалеете?
Я отрицательно помотал головой.
— Так вот, волею судьбы мне пришлось оказать вам услугу, а такие вещи в наших кругах всегда требуют оплаты. Хочу или не хочу я, но вам придётся заплатить.
— Сколько? — я потянулся к нагрудному карману, где лежала банковская карта.
Семнадцатилетняя девушка в облегающем чёрном платье вскочила с кресла:
— Вы хотите оскорбить меня деньгами⁈
— И в мыслях не было…
— Бро, ей врать нельзя. Она ж нас, мужиков, считывает как детский букварь, на раз-два с начёсом!
— Прошу прощения, — тут же исправился я, глядя в гневные глаза семилетней девочки. — Просто скажите, что я должен делать?
— Развлеките меня!
— Э-э, чем?
— Боем и кровью…
Вот, сами видите, как ловко меня заставили отвести от неё взгляд в нужное время, — и ап! Она уже не она, сменила три возраста и три костюма. Думаю, тут вся фишка в кресле. Оно очень уж большое, и при желании там наверняка можно устроить пару люков с последующей сменой актрисы. Как я сразу не догадался, да? Так вот, нет!
Нет — это значит не надо заранее считать меня идиотом. Попробуйте представить, что делали бы вы в подобной ситуации? Неужели тыкали пальцем и орали: «Ой, это сама Геката, богиня ночи, смотрите, она меняет личины, всё ясно, вот я ей…»
И что дальше? Призовёте на помощь полицию, христианские молитвы, рухнете ей в ноги, потребуете мирные переговоры с обещанием хранить её тайну? Так вот, в лучшем случае
