с ним вместе), но в начале повествования невеста непременно выдвигает условие: пригнать определенных лошадей (мифических коней-авсургов из моря, нартовский табун, ногайский табун и т. д.).

Аланское зеркало, X–XII вв.

Из фондов ГБУК Национальный музей Республики Северная Осетия — Алания

Выполняющий задание герой не всегда остается в живых. В некоторых вариантах ему приписывают качества культурного героя, добывшего для всех (общества, племени, народа) что-то важное: знания, предметы для ведения хозяйственной деятельности, новые ремесла и т. д.[48]

Солнце в нартовском эпосе и осетинских сказках одушевленно, антропоморфно, имеет семью. Чаще всего в произведениях фигурирует дочь Солнца, которую необходимо добыть герою. В сказке «Сыновья собаки»[49] этот подвиг совершают его друзья. В первой части сын собаки вместе с братьями-близнецами сражается с всадниками на черном, красном и белом конях и угоняет скот, а затем спасает себя и братьев от мести жен всадников; во второй части сказки он с друзьями добывает дочь Солнца. По дороге домой Змей пытается отбить дочь Солнца, но появившийся по молитве героя Уастырджи закалывает Змея пикой. Ранее этот небожитель дал герою белого коня[50].

В очень похожей на предыдущую сказке «Гибель царя»[51] дочь Солнца соотносится с творящим началом, с огнем. В обеих сказках прослеживается иранская схема первотворения — соединение огня и воды. Змей (Залиаг калм) — связанное с водой существо — сразу в нескольких сюжетах претендует на дочь Солнца. Иранская версия первотворения прочитывается в желании Змея заполучить дочь Солнца с помощью младшего брата.

Уастырджи и Змей функционально сближены: они оба выполняют проверку / инициацию героя. На мифологическом уровне дочь Солнца соединяет женское начало с огнем, и сюжет развивает оба эти элемента. Огонь в осетинской мифологической картине мира способствует соитию Неба и Земли, а Змей олицетворяет огонь среди хаоса, пытаясь заполучить дочь Солнца и отправить героя в путешествие за ней.

Змей имеет крылья, но область обитания Солнца ему недоступна: добраться до поднебесья и добыть дочь Солнца способен только герой. Залиаг калму она необходима и как существо женского рода, и как предмет вечного спора сверхъестественных существ из Верхнего и Нижнего миров (Уастырджи и Змея), и как огненное творящее начало.

В сказке «Три брата и единственная сестра»[52] дочери Солнца прилетают к героине, а когда в доме тухнет очаг, подбрасывают в пепел чудесную бусину. В этой сказке у нее обманная функция: она блестит, как огонь, но им не является. (В других жанрах фольклора и в осетинской обрядности бусина обычно является гарантом благополучия семьи.)

В сказке «Сын Фалвара, покровителя домашнего скота, Дзудзумар»[53] есть описание отношений дочери Солнца и Змея (Залиаг калма): «У Солнца было семь дочерей, шестерых съел Залиаг калм, осталась у него одна дочь. Она находится на вершине горы, в башне; она должна платить дань Залиаг калм — одеждой. От быстрого шитья ее стальная игла нагревается, обжигает ей руки, и она бросает (иглу) на ледник. Его треска боялись твои бараны»[54].

Дочери Солнца или дочь Солнца и дочь Луны могут фигурировать в эпизодах прилета и купания в молочном озере трех девушек-голубок. Герою требуется добыть чудесные кольца, а дочери Солнца владеют богатствами, в частности золотыми альчиками[55].

Помимо названия Хур (Солнце), у алан-осетин сохранилось культовое наименование Хурзарин (Хурзæрин) (Солнце золотое), а также Хурты Хурзарин (Хурты Хурзæрин) (Солнце Солнц). Огромный новогодний ритуальный пирог артхурон (æртхурон) символизирует начало года: его пекут 31 декабря, а пробуют не раньше 1 января и только члены семьи. Название пирога образовано от слов «арт» (огонь) и «хур» (солнце).

Осетинский пирог.

Andrey Starostin / Shutterstock

У осетин есть представление о Солнце мертвых — Дыдзы хур («вторичное Солнце»). Сюжет о нем содержится в нартовском эпосе в нескольких сказаниях, например в сказании «Урызмаг и его безымянный сын»[56], краткое содержание которого мы приводим.

У нартов наступил голодный год. Урызмаг из рода Ахсарттакката как раз вернулся из трехгодичного похода и застал их ослабленными. Шатана (Сатана) успокоила его, и они устроили пир. Затем потух огонь нартов и не нашлось младшего, чтобы пойти за дровами. Пошел Урызмаг. В лесу его схватил большой орел, понес и опустил на камень посреди моря. Через некоторое время из воды появились два мальчика, пригласили его, он стал за столом молиться мясом на острие кинжала, подозвал мальчиков. Они бежали наперегонки, один споткнулся, и кинжал проткнул ему сердце. Орел уносит Урызмага обратно, он несет дрова в село. Урызмаг рассказывает нартам о том, что произошло, и Шатана во всем признается, что это их мальчик погиб. Мальчик решает посетить мир живых, зовет отца в набег. Шатана по просьбе Урызмага просит у Хуыцау плохую погоду, но они все равно отправляются в набег к Донбеттырам. Табун Донбеттыров охраняют жеребец, волк и галка. Мальчик убивает сторожей, они угоняют табун Донбеттыров. Мальчик отдает все три части Урызмагу и завещает ему делать поминки. Мальчик возвращается в Страну мертвых, его не пускают. Он просит Хуыцау о том, чтобы появилось солнце, и появляется солнце сирот, и мальчик попадает в Страну мертвых.

Сакральный образ Донбеттыра вызывает заслуженный интерес у исследователей. На данный момент его почитание в осетинской обрядности малоактуально, но он активно присутствует во многих жанрах осетинского фольклора и прежде всего в нартовском эпосе.

Так, лингвист Э. Т. Гутиева отмечает: «Роль Донбеттыра особенно выражена в первом цикле нартовского эпоса и представляет особую важность для генеалогических преданий. Дочь Донбеттыра считается матерью нартов (Нарты мад — Донбеттырон). В кадагах регистрируются последовательные браки дочерей Донбеттыра с несколькими поколениями нартовских героев, что может свидетельствовать о сложившейся фольклорно-мифологической традиции, укорененной историческим контекстом или отражающей, возможно, общеиндоевропейский миф о женихе дочери морского божества в рамках общих мотивов о героическом сватовстве»[57].

Лунарные мифы

Лунный цикл занимает важное место в осетинской мифологии. В одной распространенной легенде рассказывается о юноше (Луне), которого преследует клыкастая сестра, ее действия объясняют смену лунных фаз[58].

У матери было семь сыновей. Однажды они ушли на сенокос, а мать в это время родила клыкастую девочку, положила ее в колыбель и стала готовить еду. Дочь стала проситься навестить братьев, мать долго не соглашалась, но все-таки взяла ее с собой. Братья сели обедать, а сестру попросили стреножить коня. Девочка ушла выполнять поручение и долго не возвращалась. На поиски послали младшего брата, и он увидел, что клыкастая сестра доедает остатки коня. Брат вернулся к остальным, сказал, что жить с ними не останется, и ушел.