как Бурсамдзели стал незаконнорожденным сыном царицы Тамары. Становление оригинального мифа о покровителе святилища началось с образа лягушонка. Неожиданный гость в доме жителей «верхних равнин» случайно запустил развитие событий в пользу незаконнорожденного ребенка царицы Тамары (см. часть 2, глава 4 «Происхождение трудовых практик, домашних животных и святилищ»), а повествование объяснило происхождение святилища Бурсамдзели.

Высокий социальный статус Тамары подчеркивает связь с атмосферными явлениями (утренняя звезда Бонварнон, снегопад). В несказочной прозе это объясняется тем, что она — жена Бурсамдзели. Примечательно, что она низвергает своего ребенка, приказывая слугам убить его, — состояние низвергнутого соответствует образу лягушонка.

Мифологическая царица Тамара владеет ключами от сундука, в котором заперта утренняя звезда Бонварнон (Венера), а фольклорные тексты о Бурсамдзели по сути являются текстом традиции о святилище и его покровителе.

«Бурсамдзели» (фольклорный текст)[66]. Бурсамдзели был ангелом и жил на вершине горы, поэтому гору так и назвали. Царица Тамара была женой Бурсамдзели. Большая поляна на вершине была завалена пометом, дом давно сгнил. Снег в те времена не выпадал, потому что Бурсамдзели поймал Утреннюю звезду и запер в сундук. Конские табуны мужа царицы Тамары паслись в Имеретии.

Как-то Бурсамдзели решил проведать лошадей. Уезжая, он оставил жене ключи и велел не открывать сундук. По пути Бурсамдзели заночевал в одном доме. Утром, пока хозяйка готовила завтрак, ее ребенок выбежал без штанов на двор и тотчас вернулся. «Нана, — говорит, — с неба что-то белое падает, ноги-руки мерзнут».

Бурсамдзели понял, что жена выпустила Звезду. Вскочил, оттолкнул столик-фынг, сел на лошадь и вернулся домой. Место, где снег стал лошади по колено, Бурсамдзели назвал Сгума (скъу — бедренная кость с мясом). Место, где снег стал лошади до живота, Бурсамдзели назвал Они-Калак (уæн — лопатка, калак — город). Место, где лошадь околела, Бурсамдзели назвал Кудар. Бурсамдзели рассердился на Бога и вошел под землю со словами: «Моя земля навеки ледяной стала».

Когда слуги Тамары бросали постели на солнечные лучи, то постели на землю не падали. Но один из слуг обманул Тамару — она и жена слуги родили по мальчику. Утром слуги бросили постели на солнечные лучи — и постели упали на землю. Наутро Тамара спросила: «Кто меня так опозорил?» И сказала виновному слуге: «Если принесешь мне то, что видно на вершине Цхета, будешь годен мне в мужья. Нет — загублю».

Когда слуга дошел до вершины Мцхета, Тамара попросила: «Бог, сделай так, чтобы взбушевалась вода и унесла его». И вода низверглась. «Не показывайте мне моего мальчика. Унесите его и бросьте в воду» — была ее вторая просьба.

А сын слуги уже весело играл на дворе. Тамара, увидев его, позавидовала: «Теперь мой мальчик таким же был бы. Что нашло на меня — ни на кого не находило. Первое: выпустила Утреннюю звезду, и на землю лавина упала. Второе: своего погубила, похожего на Бурсамдзели. Третье: погубила своего мальчика, которого в своем животе выносила».

А слуги и говорят: «Если не накажешь нас, то дадим тебе увидеть его». Тамара обрадовалась своему сыну и приняла его в объятия. Мальчик сказал: «Ой, нана, здесь теплее». С тех пор осталось: «объятия матери слаще всего».

«Царица Грузии и Бонварон» (фольклорный текст)[67]. Давным-давно, было не было, но жила одна талантливая царица-мать. Звали ее Гурдзыхан. В то время снег еще не шел и все вокруг красиво пестрело, тогда отары и стада все были на подножном корму.

Гурдзыхан жила на Западной горе. Там у нее был чудесный дом: потолок — Утренняя звезда, пол выстлан перламутром, стены — из зеркального стекла. Все, кто входил, терялись, увидев свой портрет на всех четырех стенах. К дому вела колесная дорога, по которой каталась арба.

К царице каждый день прилетали ангелы и святые, с ней судили-рядили. Много ли она прожила, мало ли — об этом знала она сама. Но решила Гурдзыхан на несколько дней отправиться в Стамбул. Тогда греческий царь поймал в Черном море такую золотую рыбку, которая говорила на человеческом языке и хорошо гадала.

Царица велела запрячь свою арбу (колесницу) и взяла с собой самого умного и красивого из прислужников по имени Кару (осет. «Хъару» — сила). Из мужчин выбрала троих торговцев и отправилась в путь.

Перед отъездом Гурдзыхан передала все ключи хозяйке кладовой. Особенно просила беречь восемь ключей на одной связке — от восьми медных сундуков. Они входили один в другой, и каждый закрывался на ключ. В самый большой сундук помещался поменьше, потом еще меньше — и так чем глубже, тем меньше был сундук. Первый имел выдвигавшуюся крышку, но замок на нем был самым надежным.

«На, моя единственная, моя любимая Кудза (кладовщица), ключи от всего дома, — сказала Гурдзыхан, — до моего возвращения ты будешь здесь хозяйкой вместо меня. В твоем распоряжении будет все, чего пожелаешь. Только не открывай сундучки, если хочешь жить без горя и чтобы мы благополучно вернулись. Иначе погибнешь, а мы пропадем — ты нас больше не увидишь».

Однажды к Кудзе пристал черт и не оставил ее в покое, пока не пробудил любопытство к содержимому сундучков. Три дня и три ночи кладовщица сдерживала себя, а потом открыла дверцу верхнего сундучка. В нем ничего не оказалось, кроме сундучка поменьше. И в нем тоже ничего не было, кроме сундучка поменьше. Кудза один за другим открыла семь сундучков, добравшись до последнего. Сердце заколотилось в ее груди.

Открыть его — и постигнет несчастье, сбудется предсказание Гурдзыхан. А черт с другой стороны подкачивал: «Кудза, если откроешь эту дверцу, то ты окажешься в кресле Гурдзыхан и станешь царицей. А когда вернется Гурдзыхан, то она окажется на твоем месте, если ты захочешь, а то и прогонишь ее». Кудза колебалась, но черт все же одолел. Только она открыла крышку, как Бонварнон выпорхнула, очутилась на небе — и повалил снег. Глупая Кудза оцепенела, а когда пришла в себя, кинулась со скалы в заброшенное ущелье.

Гурдзыхан с торговцами за три дня доехала до города Кутаты[68]. Увидев хлопья снега, она поняла, что Кудза выпустила покровительницу снегов Бонварнон, и поспешила домой. Снег валил все сильнее. Когда Гурдзыхан доехала до Раца[69], сугробы стали доходить до конских уздечек. Люди там стали говорить: «Вам не следует ехать дальше, оставайтесь здесь, пока не выглянет солнце». Но царица не послушалась и двинулась дальше.

«Это селение, — сказала она, — отныне будет называться Уон (Лопатка), потому что снег уже достиг конских лопаток». Непогода продолжала усиливаться, и, когда Гурдзыхан с попутчиками доехала до Кударского ущелья[70], кони и