полудня урок был прерван приглу­шенным стуком во внутреннюю дверь кабинета Петру­чио. Стук был условным — сначала два удара подряд, потом еще три.

Петручио бросил взгляд на дверь, потом опять посмо­трел на Рэндала. Подмастерье только что закончил за­клинание, изменившее его внешность — юноша стал выглядеть на много лет старше и сильно располнел. Пе­тручио озабоченно сдвинул брови.

— Рэндал, — попросил он. — Сделай милость, подо­жди немного в библиотеке. Можешь читать все, что за­хочешь, только не возвращайся, пока я тебя не позову. Посмотрим, сколько времени ты сумеешь продержать свою иллюзию.

Рэндал был озадачен, но не посмел ослушаться при­каза Петручио. Все еще сохраняя лицо и облик друго­го человека, он вышел в соседнюю комнату, взял с пол­ки первую попавшуюся книгу и уселся в кресло у окна. Сидел он, погрузившись в чтение, довольно долго, а из-за двери, из кабинета, доносились приглушенные голоса. Один принадлежал Петручио, другой — его гостю.

Часа через два дверь кабинета открылась, и на пороге появился Петручио.

— Приношу извинения за то, что пришлось прервать работу, — сказал мастер-волшебник. — Иногда такое случается. Ну, а теперь тебе пора идти в театр. Когда придешь туда, скажи Винсенте, что ты мой новый по­мощник, и попроси рассказать, какие сценические эф­фекты потребуются ему для представления в честь пра­здника Середины лета. Представление это состоится в следующем месяце. Все, с чем ты не справишься сам, мы отработаем завтра утром.

Рэндал принял свой собственный вид и пошел в те­атр, как и было велено. Отыскать дорогу туда оказалось труднее, чем он ожидал — отчасти потому, что прежде он никогда не бывал в театрах. Наконец перед ним вырос­ла двустворчатая дверь, отделанная черным деревом и перламутром. «Наверно, черный с серебром — княжес­кие цвета», — решил Рэндал и, немного помедлив, рас­пахнул двери.

На пороге он остановился в изумлении. Театр оказал­ся огромным просторным помещением с высокими по­толками, вытянутым в длину. В дальнем конце находи­лась сцена. Высокая мраморная арка над зрительным залом поддерживала тяжелый черный занавес. Сейчас он был поднят, но, если его опустить, он, наверное, скрыл бы почти все пространство за сценой. Свет попа­дал в зал через окна, расположенные высоко под свод­чатым потолком; канделябры на стенах говорили о том, что и ночью этот зал может ярко освещаться.

В дальнем конце зала собралась небольшая группа людей. Среди них Рэндал узнал Лиз — она с серьезным видом беседовала о чем-то с тем самым человеком, ко­торый проводил их во дворец. Сегодня на нем вместо бархатного камзола была простая белая рубашка с чер­ными панталонами, но рыжую шевелюру нельзя было ни с чем спутать.

Рэндал подошел поближе к сцене, и рыжеволосый, заметив его, поспешил навстречу.

— Вижу, мастер Петручио нашел нам, бедным акте­рам, собственного волшебника. Кстати, меня зовут Винсенте, а со всеми остальными ты скоро познако­мишься. Скажи, ты сможешь сотворить привидение?

Рэндал удивленно моргнул.

— Привидение?

— Оно нужно нам для последнего акта трагедии, — пояснил Винсенте. — Мастер Петручио пообещал нам сделать подходящего призрака, но сейчас он очень за­нят поручениями князя, и у него совсем не остается времени.

— Привидение... — пробормотал Рэндал, подумал не­много и прочитал заклинание зрительной иллюзии. По комнате от двустворчатых дверей к сцене поплыла ту­манная фигура. — Примерно такое?

— Неплохо, — похвалил Винсенте. — Надо будет сде­лать ему подходящее лицо и походку, поработать над го­лосом. Но в целом такое привидение нам подойдет. Ду­маю, мы с тобой сработаемся.

— Я же говорила вам, Рэнди — отличный волшеб­ник! — радостно воскликнула Лиз и обернулась к Рэн­далу. Ее голубые глаза весело блестели. — Тебе понра­вится работать здесь, я уверена, понравится. Князь Веспиан очень любит спектакли — вот почему он пост­роил этот театр и держит собственную труппу актеров, а не нанимает любого, кто придет в город.

Остальные актеры согласно закивали.

— Поскольку князь держит при дворе собственный те­атр, всем остальным властителям в Окситании приходит­ся поступать так же, иначе они прослывут старомодны­ми, — добавил один из них. — Но в большинстве городов все же по старинке нанимают бродячих актеров — лишь бы было кого выпустить на сцену. Таких представлений, как у нас, ты не увидишь больше нигде. Мастерство до­стигается долгими репетициями, а в дороге как следует порепетировать нельзя.

— Кстати, о репетициях, Монтальбан, — сказал Вин­сенте и обвел актеров многозначительным взглядом. — Пора возвращаться к работе. Рэндал, для первого дейст­вия нам нужен свет, который постепенно разгорается от зари до раннего утра. Сможешь сделать это?

— Пожалуй, да, — ответил Рэндал. — Где мне стоять, пока я буду создавать чары?

Через минуту юноша стоял за черным бархатным за­навесом и освещал розовым сиянием восходящего солнца сцену, на которой Винсенте и Монтальбан репе­тировали начало спектакля. К тому часу, когда где-то вдалеке прогудел гонг, и княжеская труппа прервала ра­боту и отправилась ужинать, Рэндал, по его собствен­ным подсчетам, заставил солнце взойти больше десятка раз. У Винсенте, как выяснилось, были четкие пред­ставления о том, какого цвета должно быть небо во время каждой реплики. И Рэндал успел понять, что если актерам достаточно помнить собственные роли, то за­кулисный волшебник должен выучить всю пьесу наи­зусть.

«Слава богу, в Школе я натренировал память, — ду­мал он, возвращаясь вечером к себе в спальню. — Надо только внушить себе, что пьеса — это нечто вроде закли­нания».

Шло время, юный волшебник жил при княжеском дворе. День за днем проходили точно так же, как и в пер­вый раз — по утрам Рэндал изучал магию с Петручио, после полудня работал с Винсенте и другими актерами на сцене княжеского театра. Под руководством Петру­чио Рэндал научился создавать иллюзии так искусно, что мог одновременно изменить облик четырех актеров и удерживать этот маскарад безо всяких усилий.

Лиз, в свою очередь, радовалась возможности выйти на сцену — в спектакле ей досталась роль сестры главно­го героя. Впервые за много лет юная певица оказалась среди людей, говоривших на ее родном языке, живших по знакомым ей обычаям. Она от души наслаждалась тем, что случай привел ее в актерскую труппу. Иногда, глядя, как девушка вкладывает всю душу в работу на ре­петициях, Рэндал задавался вопросом — не захочет ли она остаться навсегда в княжеском театре?

Он понимал — если Лиз решит остаться в Паллиде, их пути разойдутся навсегда. Рэндал был рад пожить некото­рое время во дворце, поработать с мастером Петручио — но все же он оставался вольным подмастерьем, был свя­зан правилами Школы, предписывавшими