дядином замке. Придворное воспитание научило его вежливым манерам. Он тоже поклонился по­сыльному и ответил:

— Будьте любезны, проводите меня, сэр.

Внезапно юного волшебника пронзила недоуменная мысль: «На каком языке мы только что разговаривали?» Потом, вспомнив, что мастер Петручио обещал ему по­мочь освоиться с местным наречием, Рэндал понял, что посыльный обратился к нему по-окситански, и ответил он ему на том же самом языке.

Провожатый довел Рэндала до дверей в рабочий ка­бинет Петручио. Подмастерье вошел и увидел, что мас­тер-волшебник ждет его за обеденным столом, накры­тым на двоих.

— Доброе утро, — приветствовал его Петручио и указал на свободный стул. — Надеюсь, тебе спалось хорошо?

— О да, — ответил Рэндал, усаживаясь напротив Пе­тручио. — Боюсь, я слишком быстро привыкну к такой роскоши — в наших северных краях нет ничего подоб­ного.

Петручио взглянул на него, прищурившись.

— Значит, ты все-таки собираешься когда-нибудь вернуться туда?

— По крайней мере, в Тарнсберг, — ответил Рэндал. — Мне нужно туда вернуться, чтобы сдать Регентам Шко­лы заключительный экзамен не звание мастера. — «Но тот день настанет еще очень нескоро, — подумал он. — И я не уверен, захочу ли осваивать могущественную ма­гию, необходимую мастеру-волшебнику. Слишком мно­го зла она приносит».

Больше Рэндал ничего не успел сказать — дверь от­крылась, и на пороге появился слуга с серебряным подносом, накрытым колпаком. Слуга поставил поднос на стол перед двумя волшебниками и поднял колпак.

— Кроме того, — добавил Рэндал, как только слуга ушел, — Брисландия — моя родина.

— Несомненно, — пробормотал мастер-волшебник, разглядывая блюда на подносе. — Отлично... на завтрак нет ничего лучше яичницы с маслом.

Рэндал кивнул и обратил внимание на столовые при­боры, разложенные рядом с его тарелкой. Нож и ложка были хорошо знакомы, правда, сделаны более изящно, чем те, к каким он привык, но вот небольшая вещица с двумя зубцами на рукоятке заставила его недоуменно приподнять брови.

Петручио усмехнулся.

— Это называется вилкой. Тебе еще многому предсто­ит научиться.

— Вилка, — повторил Рэндал и повнимательнее при­смотрелся к незнакомому предмету, потом положил его рядом с ножом и ложкой. — Вы сказали, что мне много­му предстоит научиться... но я обнаружил, что кое-чему уже выучился. Мастер Петручио, как получилось, что сегодня я свободно говорю на языке Окситании, хотя вчера знал всего с десяток слов?

— Все очень просто, — с улыбкой ответил Петручио. — Разве ты как волшебник не догадался, что это действие заклинания?

— Да, — признал Рэндал. — Но тогда почему в Школе нас не обучают с помощью заклинаний? Как подумаю, сколько ночей я просидел без сна, стараясь правильно произнести «свеча стоит на столе» на Древнем Наречии...

Петручио перетащил кусок яичницы к себе на тарел­ку, потом положил и Рэндалу.

— Это заклинание — новое, я сам создал его совсем недавно, — ответил он. — Разработал, когда занимался изучением природы языка. К несчастью, для наложения такого заклинания требуется идеальное знание всех ме­ханизмов изучаемого языка, а получить такие знания можно только за долгие годы труда.

Беседа неторопливо текла дальше. Как только с завт­раком было покончено, Петручио откинулся на спинку кресла и хлопнул в ладоши. Тотчас появившийся слуга проворно убрал со стола.

Когда слуга ушел, мастер-волшебник внимательно посмотрел на Рэндала.

— Не так давно, — начал Петручио, — я слышал уди­вительную историю, случившуюся в северных краях. Го­ворят, один ученик волшебника, презрев древние тради­ции, убил человека мечом. Ты не слышал об этом?

Рэндал стиснул правый кулак. Вздутый шрам, пересе­кавший ладонь, откликнулся острой болью. «Я не могу солгать. Настоящий волшебник никогда не лжет. Если чародей скажет неправду, его же собственная магия обернется против него». Как ни тяжело ему было, он за­ставил себя встретиться взглядом с Петручио. На смуг­лом худощавом лице мастера-волшебника ничего нель­зя было прочесть.

— Да, — произнес Рэндал. — Тем учеником был я.

Гордость не позволила ему сообщить ничего больше, хоть он мог бы в свое оправдание рассказать, что удар был нанесен по острой необходимости. Его загнал в ло­вушку опытный, но злой мастер-волшебник, строив­ший планы уничтожить Школу волшебников. С этой целью он намеревался напоить кровью Рэндала власти­телей демонических сфер. Схватившись за лезвие меча,

чтобы защитить себя и весь мир, Рэндал разрезал ладонь до кости.

«Я уже понес наказание за то, что нарушил закон, за­прещающий волшебникам защищаться стальным ору­жием, — подумал он. — Если же придворный маг князя Веспиана пожелает за этот проступок вышвырнуть меня вон — что ж, пойду опять на улицу. Бродячая жизнь мне не в диковинку».

Но Петручио улыбался.

— Хорошо, — молвил мастер. — Тогда я могу выпол­нить обещание, которое дал другу, рассказавшему мне эту историю. Он говорил, что в один прекрасный день сюда придет вольный подмастерье, чья рука будет изуродована шрамом, и взял с меня слово помочь ему, чем смогу.

Рэндал разжал кулак. Испуг прошел, его сменило лю­бопытство — на свете было не так уж много людей, ко­торые взяли бы на себя труд замолвить за него словечко перед другим волшебником.

— Вашего друга, случайно, звали не Мэдоком Чаро­деем?

Петручио улыбнулся.

— Случайно — да.

— Мастер Мэдок был первым волшебником, с кото­рым я познакомился, — сказал Рэндал. — И он стал мо­им добрым другом. — На миг он замолчал, припомнив странствующего чародея, который пришел однажды в замок Дун и наполнил большой парадный зал удиви­тельными картинами из света и звука. Мэдок не только был могущественным волшебником, но и умел превос­ходно разбираться в людях: если мастер Петручио на­звал его другом, значит, окситанский чародей достоин доверия и уважения.

— Я не видел Мэдока с тех пор, как закончил Шко­лу, — проговорил, наконец, юноша. — Как он пожива­ет сейчас?

— Все такой же бродяга, как и всегда, — ответил Петручио. — Он недолго пробыл здесь. Но говорил о тебе с большой теплотой, хорошо отзывался о твоем умении и способностях.

— Надеюсь оправдать возложенные на меня надеж­ды, — с улыбкой ответил Рэндал. — Боюсь, я был не са­мым многообещающим из учеников.

— Думаю, на мнение мастера Мэдока можно поло­житься, — возразил Петручио. — Судя по тому, что ты показал мне вчера, тебе нужно лишь немного потрени­роваться, освоить заклинания цвета, маскировки и ил­люзий, и к обеду ты будешь готов работать на сцене с ак­терами князя Веспиана.

Все утро прошло за изучением заклинаний — в осо­бенности чар и иллюзий, необходимых для княжеского театра. Незадолго до