назад и перевел дыхание, пока Фуюко массировала ладони, возвращая в них кровь.

Маска спокойствия, которую она умудрилась натянуть на свое лицо, в мгновение ока лопнула, и, выпучив глаза с яростными красными прожилками, она прыгнула на него. Ее когтистые руки обвились вокруг шеи Рена, когда она опрокинула его на спину. В уголках ее губ выступила пена, и она сжала руки изо всех сил. Рену показалось, что еще немного, и она раздавит его дыхательное горло.

— Ты позволил ему умереть без меня, — прорычала она сквозь клыки. — Тебе не следовало приходить, жалкий дурак! — Слюна с ее ощетинившейся морды полетела ему в лицо, но это было последнее, что волновало Рена.

Девочка снова закричала, затем Рен скорее услышал, чем увидел, как древко копья Суги ударило Фуюко в висок, и лиса упала на бок, наконец отпустив горло охотника.

— Спасибо, — сказал он хриплым голосом.

Дух-воительница помогла ему подняться на ноги. Суги заговорила на своем языке ками, кивая на неподвижное тело лисы.

— Она говорит, что сделала это, чтобы заставить ее замолчать, а не для того, чтобы помочь тебе, — сказала Аяко.

— Ты слышишь ее голос? — спросил Рен, морщась от боли, когда слова шли через его горло.

— Да, мы можем, — царственно ответила девочка.

— Хорошо, — сказал Рен. Он перевернул куртизанку на спину и засунул меч-зонт, который Суги передала ему, за пояс Фуюко. — Может быть, ты все-таки окажешься не такой уж бесполезной.

Глава 13

Море, Ракушки и Солнце

Группа предпочла скрытность терпению и покинула мавзолей через несколько минут после того, как нашла в нем убежище. Сузуме предложила остаться там, пока солдаты не разойдутся, но Рен беспокоился, что они могут обыскать весь город, когда узнают, что девочка покинула гору. У Рена не было сомнений, что все нападение на столицу было связано с существованием принцессы.

Как дочь Аматэрасу, она представляла угрозу для ёкаев и их планов. И, если солдаты уйдут из Киото, не найдя их, они усилят оцепление вокруг города и сделают невозможным возвращение в Исэ. Нет, сказал Рен Сузуме, они должны уйти, пока звуки битвы еще сотрясали гору.

Он положил Фуюко на другое плечо, принцесса устроилась за спиной Сузуме, используя копье как седло. Это было неудобно, но девочка пообещала не жаловаться, пока они не покинут столицу. Она напряглась, когда Сузуме произнесла эти последние слова, и Рен спросил себя, покидала ли она когда-нибудь Киото.

Сначала они продвигались медленно и некоторое время шли вдоль реки Кацура на юг, пока не нашли мост, который не охранялся. Затем взрывы прекратились, и, поскольку они уже несколько минут не встречали ёкаев, они пошли быстрее. Трущобы города служили лучшим укрытием и облегчали им выход, и к тому времени, когда сумерки окутали столицу, их ноги уже топтали траву.

Фуюко очнулась, хотя и отказывалась смотреть на них и даже разговаривать, а Аяко спала на спине Сузуме. Охотница-Рука отказалась от предложения Рена заменить ее, заявив, что Суги не хотела, чтобы он приближался к принцессе. Они скрылись в ночи за холмом, и Рен бросил последний взгляд на Киото, где его друг доблестно погиб вместе со многими братьями и сестрами Ясэки. Где-то в Инари Тайся Белый Тэнгу переворачивал тела в поисках маленькой девочки и вскоре бросит все свои силы на ее поиски.

Направление движения было определено, но путь был трудным. Они были так близко от столицы, что многих деревень и поселков приходилось избегать, а многие дороги пересекать в спешке, опасаясь заграждений или патрулей.

На следующий день Рен не дал группе отдохнуть, но смягчился, когда обычно тихая Сузуме пожаловалась на усталость. Снова наступила ночь. Они нашли поляну в центре зарослей. Деревья росли недостаточно густо, чтобы развести костер, что, конечно же, вызвало поток жалоб со стороны принцессы. Она замерзла, проголодалась, устала и была недовольна компанией. Рен изо всех сил старался не обращать на нее внимания, но что-то в ее гнусавом, плаксивом голосе не дало ему это терпеть.

— Говори тише, — предупредил он ее недружелюбным взглядом, — или ты узнаешь, что в животе у ёкая гораздо теплее.

— Почему ты всегда такой злой? — спросила принцесса, подбоченясь.

— Потому что ты всегда такая невыносимая, — ответил он, подражая ее голосу и интонациям. Он думал, что хорошо справился с этим, но покачивание головы Сузуме заставило его пожалеть о своих словах. Он вздохнул. — Если я выкопаю яму и разведу небольшой костер, — сказал он ребенку, — ты постараешься молчать?

Принцесса ответила на его просьбу гордым кивком, и Рен принялся копать голыми руками. Он не получил никакой помощи ни от Фуюко, которая упрямо держалась в стороне от группы в своем лисьем обличье, ни от Сузуме, которая не могла отойти от девочки ни на шаг без того, чтобы ее не окликнули высокомерным ворчанием.

Используя талисман огня, он развел огонь на охапке хвороста. Он добавил к молодому костру пучок соломы, и тот разгорелся ярче. Яма была такой глубокой, что Аяко пришлось протянуть руки, чтобы согреться.

— Фуюко, — позвала Сузуме, — подойди ближе. Тебе, наверное, тоже холодно.

— Мне больше никогда не будет тепло, — ответила куртизанка, хотя и приняла предложение и села у ямы на равном расстоянии от обоих охотников.

Рен не думал, что она будет сопровождать их так далеко. Киёси заставил его пообещать, что он заберет ее из Киото, но угрюмая лиса была плохим попутчиком. Если бы она хотела оставить их, он бы не возражал. В конце концов, он выполнил свое обещание. И она еще не извинилась за то, что пыталась задушить его.

Они оставили Фусими Инари с минимальным запасом провизии, и сейчас Рен опустошил свой пакет с последними тремя рисовыми шариками. Они с Сузуме разделили один на двоих. Она заметила, что он оставил на ее половине лист водорослей, и поблагодарила его кивком.

— Почему еда такая невкусная? — спросила принцесса, надув набитые рисом губы.

— Она была на дне моей сумки, — ответил охотник, — под моим грязным нижним бельем.

Принцесса побледнела и на несколько секунд остолбенела.

— Он шутит, — сказала Сузуме девушке, и ее губы растянулись в сдержанной улыбке.

Рен спросил себя, знает ли Сузуме, что он ответил честно. Фуюко наломала еще несколько веточек и подбросила их в костер, пока остальные жевали рис. Путешествие обещает быть долгим и мрачным, сказал себе Рен.

— Где мы? — спросила принцесса, покончив с едой. По крайней мере, аппетит у нее был умеренный.

— Где-то к западу от Киото, — ответил Рен. — Вероятно, недалеко от провинции