кэмари[20]. Длинные распущенные волосы девочки волнами доходили ей до груди, потому что до начала всей этой суматохи она лежала. Колокольчики мяча зазвенели, когда она, зевая, потянулась, и она застыла в этом положении, когда заметила во дворе светящуюся львицу-собаку.

— Комаину! — крикнула она, сбегая по ступенькам, не заботясь о том, чтобы надеть обувь.

— Подожди! — сказал Рен, когда понял, что ребенок хочет погладить огромную собаку. Но жрец схватил его за запястье и не дал прикоснуться к девочке. Рен невольно закрыл глаза и поморщился, ожидая боли, которую она испытает, когда доберется до его хранительницы. Но ничего не последовало, кроме ее смеха.

— Она такая милая, — взвизгнула девочка.

Рен открыл глаза и увидел, что девочка, целая и невредимая, трется о морду Маки. И как будто этого было недостаточно, он с благоговением осознал, что все люди во дворе низко кланяются, включая Маки, Фуюко и, что, возможно, еще более удивительно, Сузуме.

— Киёси, — раздраженно позвала девочка, — кто этот грязный человек, который не кланяется? — Ее мячик снова звякнул, когда она указала им на Рена.

Он почувствовал, как кто-то дернул его за пояс, и собрался выругаться, но рывок был таким сильным, что он упал на правое колено. Сузуме была тем, кто тянул, или, точнее, понял он, когда их взгляды встретились, это сделала Суги. Ее лицо напряглось, а зеленые глаза, казалось, светились благоговением. Она даже дрожала.

— Его зовут Рен Фудо, принцесса Аяко, — ответил священник, слегка склонив голову. — И отныне он ваш защитник.

— Черт, — прошептал Рен сам себе.

Глава 12

Нет Выхода

— Теперь ты понимаешь, почему мне понадобилась твоя помощь? — спросил Киёси, когда Рен опустил подзорную трубу.

Как и заявил Бык-Кровь, императорский дворец превратился в раскаленные угли и большинство храмов постигла та же участь, кого несколько часов, кого дней назад. Улицы были пусты, если не считать солдат-марионеток, несколько их отрядов прохаживалось патрулем, хотя большинство ныне стояло вокруг горы.

Солдаты, по крайней мере, послушно маршировали, не более того. Другие ёкаи наслаждались разрушением города. Рен заметил, как двое нуэ сдирали плоть с гниющего тела крупного мужчины, а другой бегал за уличной собакой. Даже если в столице все, когда-нибудь, уладится, её наводнят мстящие призраки.

— Четверть их сил прибыла с главной дороги, но остальные уже окружили город. Когда стражники выступили против них, они попали в засаду, а остальные… ну, ты можешь догадаться об остальных. Они ворвались прямо во дворец и убили всех, кто дышал, включая императора и всех его детей. Всех, кроме одного.

Киёси сделал паузу в своем рассказе ровно настолько, чтобы Рен смог переварить известие о смерти императора. В Японии все еще царил мир, и такая потеря, как ничто другое, могла спровоцировать новую гражданскую войну. Однако, это были дела людей. Угроза, окружавшая гору, исходила не от них.

— Аяко приехала сюда со всеми этими людьми, чтобы отпраздновать свой седьмой день рождения. На нас напали вскоре после того, как над Киото вспыхнули первые пожары, но нам удалось отбиваться от них достаточно долго, чтобы поднять кеккай. В течение нескольких часов после этого люди стекались к святилищу в поисках защиты. Это были счастливчики. Любой, кто пытался после этого, был встречен армией этих монстров. Я молюсь за их души, но, видя, как они встретили свой конец, я бы сказал, что мы скоро увидим их снова.

— Я понимаю, как Киото пал, — ответил Рен. — Но не понимаю, почему я должен быть тем, кто уведет ее отсюда.

— Если того, что тебя выбрала Аматэрасу, недостаточно, — ответил Киёси своим старым, спокойным голосом, — тогда подумай вот о чем. Я верховный жрец Фусими Инари. Я не могу покинуть гору, пока на ней есть хоть одна душа, нуждающаяся в убежище, даже если принцесса попросит меня, и, поверь мне, она просит о многом.

— О, я верю тебе, — ответил Рен.

Аяко была именно такой, какой Рен представлял себе императорскую семью. Капризная, чванливая, с чувством собственного достоинства и… ребенок. Когда она поняла, что ее носки грязные, она потребовала принести свежие. Когда они оказались ей слишком велики, она бросила их на пол, а затем попросила, чтобы ее понесли на спине Маки, даже после того, как Рен настоял, чтобы она сначала попросила об этом львицу-собаку. Его хранительница вела себя как хорошая лошадь, но именно Суги посадила ребенка на спину Маки.

— В ней течет императорская кровь, — ответил Киёси, угадав мысли Рена. — Хранители и ками страны обязаны подчиняться. Кроме того, она не просто принцесса.

— Ты так и сказал, — ответил Рен.

Дочь Аматэрасу, мост между царством людей и богиней солнца. В это было трудно поверить, но, по крайней мере, это объясняло, почему Аматэрасу разговаривала с Осаму, почему Маки и Сузуме были такими энергичными на последнем отрезке пути и почему именно Рен должен был доставить ее в безопасное место, если такое место существовало.

— Я просто случайно добрался до Исэ Дзингу после того, как Осаму получил оракул от богини, — прохныкал Рен. — Вот и все, просто я оказался не том месте не в то время.

— Ты, конечно, в это не веришь, — усмехнулся Киёси, похлопывая молодого человека по спине. — Ты сам знаешь, что ничего не происходит по счастливой случайности. Всех нас мотает от высот удачи до пропастей несчастья.

— Тогда, похоже, я по уши в этом увяз, — сказал Рен.

— Рен, — со вздохом ответил Киёси. — На тебя возложена самая важная задача, которая выпадала на долю Ясэки за последние десятилетия, если не столетия. Ты должен защитить дочь Аматэрасу и отвести ее в святилище. Будущее Японии висит на волоске.

— Тем больше причин, по которым это должен сделать ты, — рявкнул Рен. — И у тебя есть своя армия, — сказал он, указывая на множество статуй, собравшихся позади них.

Это место было кладбищем для душ предыдущих жрецов, пока Киёси не приказал перенести сюда все статуи хранителей, чтобы он мог вызывать их по своему желанию. Десятки лис, кабанов, обезьян, лягушек и несколько комаину — все они ждали, когда их призовут, хотя даже Киёси Курода не смог бы призвать столько стражей одновременно. Возможно, он и был величайшим призывателем Ясеки, но Рен, который мог вызвать до трех хранителей, прежде чем упасть в обморок, знал, что это невыполнимая задача.

Только хранители, стоявшие на самых низких вершинах горы, не были перемещены, и только потому, что это открыло бы того, кто их нес, для стрел и копий.

— Позови одного из них, запрыгни ему на