Переводила взгляд с одной на другую. Мать молчала, кусая губы. А вот ответ на мой вопрос был крупно написан на лице молодой бравинки — сестры.

Девушка опустила глаза, сжала несколько полос платья, не замечая, что мнет нежную ткань.

— Ты знаешь, как я оказалась в этом лагере, так ведь? — шагнула к ней. — Как тебя зовут?

— Тебе никогда не было до меня дела! — вздернула подбородок девушка. — Но не настолько же! Ты что, забыла имя старшей сестры?

— Отвечай, когда моя валиси тебя спрашивает! — стеганул словами Марон, но так, что даже я едва не подпрыгнула.

Валиси? Снова это слово. Давно уже пора выяснить, что оно означает!

Сестра только теперь побледнела, снова поклонилась Марону, складывая ручки на груди.

— Простите, повелитель, — прошелестела она. — Меня зовут Ильсаир, — сестра не подняла на меня глаз. Подозреваю, чтобы я не рассмотрела в них злобы, а может и ненависти. — Мне неведомо, как ты попала в Жахжену, сестра, — уверенно солгала она.

— Валиси ит Браниш! — поправил Марон. — Обращайся к моей избраннице достойно!

Стрельнула в альшара глазами. Он смело встретил мой взгляд. Он ждал его. Избраннице? — спрашивали мои глаза. Ответ я прочитала в сжатых губах, в упрямо выставленном подбородке, в потемневших глазах, в желваках, ходящих на его скулах. В этот момент я поняла, что мне не вырваться из этой золотой клетки никогда. Он меня не отпустит, просто не отпустит.

— Меня зовут Ильсаир, валиси ит Браниш, — покорно повторила сестренка несчастной Асаны.

Если сестра вела себя так, что ее истинные чувства легко угадывались, по матери такого не скажешь. Сама шагнула к ней ближе, сокращая разделяющее нас расстояние.

— Как вас зовут? — поймала встревоженный взгляд женщины. — Простите, но я действительно не знаю.

— Не знаешь? Как же это? — женщина растерянно оглянулась на Марона, на дочь.

— В Жахжене у меня выкачивали циниш, — решила пояснить. — Аравий, — назвала имя, пристально глядя на Марона, — взял слишком много. Я едва не отправилась к Великой Матери. Иногда мне кажется, что меня прежней уже нет, — посмотрела женщине прямо в глаза. — Я — больше не ваша дочь и сестра, теперь я Алисана Арахар иттани Ораш.

— Ты все еще моя Асана, — всхлипнула женщина. — Такая же непокорная, как и всегда. Меня зовут Барита, но ты всегда называла меня иттани Браниш, как велел халишер Браниш, твой отец.

— Почему? — не удержалась от вопроса. — Почему не мама?

— Халишер Браниш, мой верный спутник и твой отец — бравинец, Асана. Он так воспитан. Такое воспитание давал и своим детям.

— Он жив?

— Мне то неведомо, — женщина опустила глаза. — Халишер Браниш пропал чуть меньше оборота назад. Мне неизвестно, какой путь выстлала для него Великая Мать.

— Он погиб, — сообщила я, вспоминая слова «избранника». — Его сбросил шэрх над водами амута.

— Откуда ты знаешь? — резко спросил Марон, тоже подходя ближе.

Стоило ему шагнуть в нашу сторону, обе женщины склонились еще ниже.

— Ко мне приходил халишер Рандлантар. Назвался тем, кому отец меня продал. Он… уговаривал пойти с ним в храм Великой Матери и пройти обряд единения.

— И где он сейчас?

— Погиб. Мой шэрх его убил. Но это была самозащита! — поспешила добавить я.

— Твой шэрх? Тот взрослый серсит?

— Орхис, — грустная улыбка появилась на моих губах, как и всегда при воспоминании о друге.

— Халишер Рандлантар погиб? — вскрикнула сестра, перебивая.

— Знаешь его, — не спросила, скорее, констатировала, я, невольно удерживая Марона, вскинувшего для чего-то руку. Альшар посмотрел на меня хмуро, взглядом выражая свое неудовольствие.

— Простите, повелитель! — сестра повалилась на колени, мать вслед за ней. — Я не хотела проявить неуважение. Простите меня!

Взглядом показала Марону на коленопреклоненных женщин, подмигивая, делая большие глаза, чтобы он велел им подняться. Мужчина закатил глаза и неохотно выполнил мою невысказанную просьбу.

— Встаньте и отвечайте на вопросы моей валиси! И не вздумайте лгать! Я чувствую ложь, если вдруг вам это неизвестно.

Вообще-то, и мне было неизвестно, — вздрогнула, вспоминая, где успела слукавить в общении с альшаром.

— Что вам известно о Рандлантаре? Когда мы выделись в последний раз? Как я оказалась в Жахжене? — засыпала женщин вопросами.

Глава 40

— Халишер Браниш действительно вел переговоры с родом Рандлантар. Халишер Браниш уже собирался подписать договор, сумма выкупа была оговорена, но ты, Алисана, отказалась идти в храм с Рандлантаром, — немного испуганно принялась рассказывать мать. — Халишер Браниш оставил нас в Острожье, а сам должен был вернуться в Иранию, — сообщила она. — Он отправился в путь вместе с халишером Радлантаром. Что произошло, Асана… валиси, — тут же поправилась мама под пристальным взглядом Марона. — Что произошло в пути мне неизвестно.

— Сначала ответьте, как я оказалась в Жахжене? Вы так и не сказали, — сложила подрагивающие руки на груди.

— Точно мне неизвестно, — вздохнула женщина. — Халишер Браниш сообщил, что нить твоего пути теперь будет связана с халишером Рандлантаром. Но, когда халишер пришел в наш дом для подписания договора, ты сбежала. После твой отец, Асана… валиси… — снова поправила она себя, настороженно поглядывая на Марона. — Халишер Браниш сообщил, что нашел способ научить тебя покорности. Видимо, он имел в виду именно Жахжену.

Закрыла глаза, считая до десяти. Даже зубы сцепила, чтобы смолчать.

— Вы ведь ирашка? — спросила, чуть успокоив колотящееся сердце. — Судя по цвету кожи и волос, это так, — кивнула сама себе. — И как же вы могли позволить, чтобы ваша дочь оказалась в таком месте? Вы знаете, что это за место, иттани Браниш? Жахжена — лагерь для девочек, — ответила сама. — Их там отбирают, словно домашних ореч на ярмарке! Выбирают тех, кто подходит мастью и цветом шакти! А после насилуют, пока девушка не понесет! — не жалея, хлестала словами. — Всю беременность девушки работают, живут в бараках, постоянно окуриваемых дурманящими травами. После родов ребенка отнимают у матери. И знаете, какая судьба ждет малыша? Его забирают, чтобы вырастить раба, бесплатного слугу! Но это в лучшем случае, иттани Браниш. Ведь в худшем ребенка ждет алтарь! А девушку — новое насилие…

Отвернулась, смаргивая слезы.

Все в комнате молчали, пораженные моим экспрессивным выпадом.

— Не знаю, зачем ты привел их, — спустя пару минут, немного успокоившись, повернулась к Марону. — Алисана Браниш умерла! Я — больше не она. Эти женщины для меня никто! Они не моя семья… судя по всему, никогда ею и не были. Уходите!

Мать Алисаны переводила растерянный взгляд с меня на Марона, а вот сестренка сверлила злым, практически ненавидящим взглядом.

— Ты не заслужила того положения, которое имеешь! — не выдержала