Мы так на него и уставились.

— Я вот сейчас не понял, — озадачился Гоша. — Орки все чокнутые или наоборот?

— Лёгкая придурь ещё не свидетельствует о серьёзном отклонении от нормы и не требует терапевтического вмешательства, но игнорироваться не должна.

Юз написал в блокноте сегодняшнее число, ниже добавил «Гудвин — топор» и дважды эти слова подчеркнул. Шофёр потянул носом воздух и скривился.

— Опять «зубровку» пил? Юз, тебе ж «зубровку» нельзя! Тебе с неё крышу сносит!

— Гоша, завали!

Я только вздохнул. Вот же повезло с бригадой, так повезло!

Но ничего говорить не стал и развернул карту. На одной её стороне был отображён план города, на другую поместили список улиц, проспектов, бульваров и площадей с указанием квадрата их нахождения, но дорожное покрытие с нашего прошлого дежурства лучше не стало, машину то и дело потряхивало, и я решил не портить глаза и не тратить нервы, отложил ознакомление с географией района на будущее.

Прикатили мы во всё то же гоблинское гетто, а там Гоша принялся сигналить, разгоняя игравшую на проездах меж домами в свои странные игры зелёную и жёлтую детвору.

— Ну-ка тормозни! — скомандовал вдруг Юз, когда мы въехали во двор многоэтажного жилого дома. Врач распахнул дверцу, высунулся из салона и гаркнул: — Ну ты совсем, Йохимбо, мышей не ловишь! Куча вызовов с твоего участка!

Йохимбой оказался здоровенный чернокожий тролль в белом халате, накинутом поверх несвежей майки и спортивных штанов. Он почесал изрядных размеров брюхо и беспечно отмахнулся.

— Отстань, ля! Я своё отработал!

— Дармоед! — крикнул в ответ Юз, подался назад и с лязгом захлопнул дверцу. — Поработал он, халтурщик жирный!

— Дома холодильником хлопать будешь! — тут же рыкнул на него шофёр.

— Поехали! — в ответ рявкнул врач. — Давай! Давай! Давай!

— Вот зачем ты пил, а? Знаешь же, что «зубровку» нельзя!

— Ой, да завали ты уже! — ожидаемо прозвучало в ответ.

«Дурдом», — мысленно вздохнул я, а вслух спросил:

— И этот тролль прям врач?

— Да какой он врач⁈ — вскинулся Юз. — Недоучка с дипломом! Пятый сын племенного вождя с Лемурии, папаша его учиться прислал — как такого за неуспеваемость отчислить? А он возьми да и останься. Распределили сюда участковым терапевтом, вот и сидит, штаны протирает. Кто к такому на приём запишется? Гоблины туповаты, конечно, но инстинкт самосохранения ещё никто не отменял!

Я подумал, что тёмный эльф изрядно сгущает краски, но Гоша вдруг кивнул.

— Угу. Говорят, он никак бабу себе не найдёт, и гоблинши к нему ни ногой. К тому же кто-то слух пустил, что он безнадёжных пациентов жрёт.

— Да сам и пустил! — фыркнул Юз. — С него станется! Не идут пациенты — работать не надо. Он и рад!

— Местные его «Двадцать два несчастья» прозвали, — хохотнул шофёр.

— Двадцать два? — озадачился я. — Почему именно двадцать два? Он две футбольных команды сожрал?

— Сожрал, но не Йохимбо и не футболистов. Другой тролль у него документы украл и себя за врача выдавал. Правда, его разоблачили сразу.

Тут мы заехали во двор панельной пятиэтажки и остановились у крайнего подъезда. Взгляды коротавших вечер на улице местных обитателей тут же скрестились на нашем автомобиле. Компания подвыпивших гоблинов даже от ополовиненной трёхлитровки с пивом отвлеклась, но когда я выбрался из салона с улыбкой на устах и топором в руке, заводить знакомство со столь дружелюбным орком пьянчужки почему-то резко передумали.

— А вы говорите — зачем топор нужен! — усмехнулся я.

— Прибьёшь им кого-нибудь — вот тебе и убийство с отягчающими! — буркнул врач и скомандовал: — Лекарства бери!

До абсурда ситуацию я доводить не стал и кинул топор в салон, после чего взял чемодан с красным крестом на боку и вошёл в подъезд, где воняло то ли испортившейся едой, то ли даже чем похуже. Эльфу — хоть бы что. Под «зубровкой» же!

— Шевели копытами, зелёный! — ещё и поторопил он меня. — Пыхтишь как паровоз!

Пару часов спустя мне и самому захотелось принять на грудь соточку сорокаградусной, а то и сразу две. Масса-то о-го-го какая! Стакан водки — что слону дробина!

Только нет — я прекрасно помнил, как развезло меня с кружки пива, и слова о пагубном влиянии на нервную систему орков крепкого алкоголя тоже не забыл. Не говоря уже о том, что санитару несказанно проще замену найти, нежели заглядывающему в бутылку врачу. Поймают под хмельком — дадут пинка под зад. Да и спиться нисколько не хотелось. А с такой работой — это раз плюнуть.

Дворы и подъезды. Подъезды и лестницы. Квартирки. Гоблины. Орки.

В скорой от меня хоть какой-то прок был, ну а тут я больше чемодан Юза таскал да присматривал, чтобы врача никто ненароком не пристукнул. Не сказать, будто такие поползновения были обычным делом, но сегодня Юз за языком особо не следил, а громила-орк пациентов, их родичей и соседей самым решительным образом дисциплинировал.

— Уж лучше б в ночные сторожа устроился, — проворчал я, забравшись в салон после очередного вызова. — Никакой тебе суеты, никакой беготни по этажам. Просыпаешься по будильнику, обходишь территорию и снова на боковую! Красота!

— Сторож — лицо материально ответственное, — не согласился со мной Гоша. Он выкинул окурок в ветровичок и завёл двигатель. — И чего не работается-то? Чем недоволен?

— Чего не работается? — встрепенулся вдруг Юз. — Мы жизни спасать должны, а не температуру сбивать! С этим любой интерн справиться способен, а я — хирург!

Шофёр вывернул со двора и прибавил скорость, покатил вдоль бетонного забора котельной.

— Чего молчишь? — вызверился не дождавшийся ответа врач. — Не прав я разве? Или больше не хирург⁈

— Не пил бы ты, Юз, цены б тебе не было! — вздохнул Гоша.

— Будто много пью!

— Много или мало — на товарищеском суде рассказывать станешь! — отрезал шофёр. — Не вовремя ты пьёшь! И пьёшь не то! Вот на черта перед сменой «зубровки» нахалкался, а?

— Да чего ты к «зубровке» привязался⁈

— Того! — рыкнул Гоша на врача и в сердцах долбанул ладонями по баранке. — Дуреешь ты… Мать!

Короткий возглас совпал с визгом тормозов, а потом машину начало заносить, что-то