те самые склады Химфармзавода. Колючей проволоки на нём не было, а кое-где деревья росли едва ли не вплотную: для несунов тут было раздолье.

Только есть ли на территории что-то ценное? Ясно и понятно, что в хозяйстве всё сгодится, но стоит ли оно риска оказаться схваченным за руку?

По асфальту протянулись многочисленные трещины, тут и там чернели лужи, приходилось беспрестанно смотреть под ноги. И никакого тебе уличного освещения!

— В следующий раз без опозданий давай! — проворчал шумно отдувавшийся Фёдор. — Пока звено не соберётся, назначение не дают, вот сюда и законопатили.

— Так и так законопатили бы! — не согласился с орком Ант. — Ну сам посуди: не тёток же сюда отправлять! А по злачным местам ходить у нас опыта нет. Ну и вот!

Он сунул в рот сигарету, но чиркнуть зажигалкой не успел, сорвался с места.

— Стоять!

Из кустов к аллее бросились две тёмные фигуры, да только эльф оказался необычайно проворен — ему удалось настигнуть беглецов задолго до того, как те затерялись в окрестных переулочках. Я за это время только и успел, что до деревьев добежать, а Фёдор от нас так и вовсе безнадёжно отстал.

Задержал Ант двух парнишек лет двенадцати на вид — человека и эльфа. Мне он сказал:

— Гудвин, трубки подбери!

— Это не наше! — тут же заявил один из мальчишек.

— В милиции расскажешь! — фыркнул Ант и потянул парней за собой.

Я опустился на корточки и выбрал из травы с два десятка стеклянных трубочек полуметровой длины. Ещё примерно столько же оказались раздавлены, с их обломками возиться не стал. Нагнал своего быстроногого напарника и спросил:

— И что теперь?

— Сдадим сторожам, — заявил тот, оглянулся и крикнул: — Федя, не отставай!

— А сторожа что? — не понял я.

— В десять наряд приедет, заберёт этих вредителей, — пояснил Ант. — Со всего же города собираются, паразиты! Украдут на копейку, поломают на рубль. Но даже не это главное: вот свернут шею или расшибутся, с забора прыгая, и кому за них отвечать?

Вдалеке мигнул свет автомобильных фар, высветил что-то схожее с силуэтом человека, но тот сразу шарахнулся в сторону и скрылся из виду — не иначе на склад нынче наведались не одни только попавшиеся нам неудачники.

Парнишки принялись канючить и просить их отпустить, но мой напарник оказался неумолим.

— Будет уроком! — отрезал он. — А безнаказанность порождает вседозволенность. Так по кривой дорожке и покатитесь!

— Мы не покатимся!

— Мы больше не будем!

Но — нет, довели малолетних оболтусов до проходной, вызвали сторожа. Молодой человек нашему появлению особо не обрадовался, но всё же запустил в бендежку, темноту в которой разгоняло мерцание работавшего с выключенным звуком чёрно-белого телевизора.

Сторож включил свет и потребовал:

— Выкладывайте!

Парнишки замялись, но деваться им было некуда, сначала один кинул на стол увесистый рулончик фольги, затем его примеру последовал и другой.

Задребезжал звонок, и Ант попросил сторожа:

— Запусти, это с нами.

— Сам запусти, — отозвался молодой человек. — Пойду старшего позову.

— Гудвин, присмотри за ними пока, — сказал мне напарник.

Я покачал головой и взял фольгу. Та оказалась серебристой с одной стороны и жёлтой с другой, а ещё необычайно тонкой.

— На кой она вам?

Мальчишки переглянулись, и эльф нехотя произнёс:

— Бомбочки запускать.

— С селитрой, что ли?

— Ага.

— Это ж фуфло! — фыркнул я. — Она ж враз прогорит! Нормальная фольга на молокозаводе!

— Туда ехать далеко. И там сторожа с собаками.

Я кинул рулон фольги обратно на стол и покрутил в руке стеклянную трубку, спросил:

— Рябиной плевать?

— Угу, — с обречённым вздохом признал мальчишка и шмыгнул носом.

— Вот вы бестолочи! — поразился я. — Да найдите на свалке боковину от панцирной кровати и спилите трубки! Из них и рябиной плевать можно, и… — Но вовремя прикусил язык и о самопалах говорить не стал. — Ладно, чего носы повесили?

— Так на учёт поставят!

— За что? — удивился я. — Как вы по территории шмонались, никто не видел — идите в отказ. Гуляли, нашли в кустах под забором фольгу и трубки, а тут мужики какие-то. Испугались и побежали.

Мальчишки уставились на меня во все глаза.

— И прокатит?

— Не попробуете, не узнаете.

Дальше вернулся сторож, и Ант окликнул меня от двери:

— Гудвин, идём!

Мы вышли за ворота и под натужное сопение Фёдора отправились дальше.

— Худеть тебе надо, — заявил тому эльф.

— У меня обмен веществ нарушен, — пояснил городской орк. — Не получается похудеть.

— Было бы желание!

— Да-да, а генетика тут вообще ни при чём!

Эльф закурил и отмахнулся.

— Разговоры в пользу бедных!

Прежде чем мои напарнички успели в пух и прах разругаться, я спросил:

— А вы вообще кто?

Те озадаченно переглянулись.

— В смысле — кто?

— Ну, я санитаром в скорой работаю, а вы?

— Я — интерн, — заявил Ант и указал на Фёдора. — Он — массажист-реабилитолог.

— А интерн ты по какому направлению?

— Гинеколог он будущий, — подсказал орк вроде как даже злорадно.

Я прищёлкнул пальцами.

— О! Есть анекдот…

Ант аж дымом поперхнулся.

— Слушай, Гудвин! — прохрипел он, откашлявшись. — У меня родня и друзья, я все анекдоты о гинекологах наизусть знаю! В печёнках они у меня уже сидят!

Где-то за углом послышались звон разбитого стекла, злые крики и мат, мы ускорились, завернули во двор соседствовавшей со складами пятиэтажки. Там у песочницы кружили, взявши друг друга за грудки, подвыпившие гномы, но при нашем появлении кто-то гаркнул из окна:

— Атас! — И позабывшие о разногласиях бородачи шустро метнулись в подъезд.

На асфальте остались осколки зелёного стекла да лужица плодово-ягодного вина, но Ант счёл это проблемой дворника, и выискивать правонарушителя мы не стали, только когда добрались до горевшего на углу фонаря, эльф достал блокнот и что-то в него записал.

— Доложу, — туманно пояснил он нам.

Мы вышли к достаточно широкой дороге, повернули и двинулись в обход квартала. В телефонной будке мерцал огонёк сигареты, но это мои напарники нарушением общественного порядка не сочли, равно как не привлекла их внимания и сидевшая за столиком компания. Срезав через двор, мы вернулись к складам, там-то