Эльфийка ушла, я взглянул на зависшее в зените солнце и решил, что в самую жару копать картошку — это перебор, поэтому одеваться не стал и погрузился в чтение. Передовица оказалась посвящена нормализации железнодорожного сообщения с Большой землёй — последствия какой-то там аварии были полностью устранены, в её причинах разбиралась специальная комиссия. Поставки товаров народного потребления возобновились в полном объёме, в то время как перевозку промышленных грузов и почтовых отправлений граждан обещали начать в самое ближайшее время.

Между строк читалось «после дождичка в четверг», хотя мне это могло показаться из-за вновь навалившейся сонливости. Я зевнул раз и другой, потом вновь опустил газету на лицо, но толком задремать не успел.

— Дрыхнешь в рабочее время? — укорил остановившийся рядом человек.

— Никак нет, товарищ страшный лейтенант! — отозвался я, узнав голос. — Я дрыхну на правах отдыхающего в свой законный выходной.

— Так твоя смена вчера была? — уточнил участковый инспектор милиции старший лейтенант Давыдов.

Захотелось приподнять край газетного листа, но я переборол этот порыв и подтвердил:

— Именно.

— Отлично, ты-то мне и нужен! Вчера на пляже сразу у нескольких компаний отдыхающих были украдены денежные средства и ценные вещи…

Тут уж я не удержался, опустил верхний край газетного листа до переносицы и уточнил:

— Тоже я?

— Разбираемся! — хмуро глянул на меня сверху вниз инспектор. — Есть что сказать по этому поводу?

— Чужого не беру.

— Видел кого-нибудь подозрительного?

— За сохранность имущества посетителей администрация ответственности не несёт! — отрезал я, но только Давыдов развернулся, как поспешил его остановить. — Погодь, старшой! Тролли вчера на катамаране приплывали. Драку устроили, разнимать пришлось.

— Что за тролли?

— Озёрные. Молодые, тощие. Опознать не сумею, если ты об этом.

— Бортовой номер катамарана запомнил?

— Нет. Катамараном мой напарник занимался. Он завтра выйдет, ну или в кадрах адрес узнай. Эдом его зовут. Эдуардом, значит.

Старший лейтенант Давыдов раскрыл планшет и сделал там пометку, после чего спросил:

— Ну и чего ты этим добился?

— Чем? — разыграл я удивление.

— От побоев мог бы отвертеться и без того, чтобы подставлять молокососов под статью, — прямо заявил участковый.

— Я просто исполнял свой гражданский долг.

— Ну а в итоге что? Парней поставили на учёт, дело передали на рассмотрение актива школы. Вот пожурят их на собрании, а через месяц все об этом забудут.

— Прискорбно, — вздохнул я и снова закрылся газетой.

— Прискорбно другое: Коробейников-то тебе этого теперь не забудет.

Старший лейтенант Давыдов ушёл, а я тяжко вздохнул, уселся на лежаке и начал собираться. Не могу сказать, будто так уж обеспокоили слова участкового, но и настроения они мне тоже отнюдь не улучшили.

Подошёл один из спасателей, спросил:

— Чего мент хотел? Опять из-за тех эльфёнышей кишки мотал?

— Не, — мотнул я головой, натягивая кроссовок. — Вчера тут отдыхающих обчистили, вот у него вопросы и возникли. Который час, кстати?

Островной орк глянул на запястье с «командирскими» часами и сказал:

— Четверть третьего.

— О! Бежать пора. — Я быстренько собрался и указал в сторону каменной насыпи. — Сады ведь там? Есть напрямую дорога?

— Есть, — подтвердил спасатель, и так оно и оказалось, вот только за небольшой тополиной рощицей располагалось садовое товарищество «Металлург» и лезть в одну из дыр в заборе я не рискнул, опасаясь заблудиться, а попытка пройти по берегу успехом не увенчалась, поскольку после дикого пляжа потянулись заросли камыша. На болото уходила тропинка, но проверять, куда именно она ведёт, я не пожелал, вернулся и обогнул садовое товарищество с противоположной от озера стороны. Минут через десять на глаза попались ворота с вывеской «Медик», по случаю выходного дня распахнутые настежь, вот туда я свои стопы и направил.

Не тут-то было.

— Ты куда это лыжи навострил? — немедленно поинтересовался куривший на лавке пожилой гном.

— Сторож, что ли? — уточнил я.

— На общественных началах, — с важным видом подтвердил тот и затушил папиросу, вдавив её в консервную банку с песком. — Так куда и зачем?

— Седьмой проезд, пятый участок, копать картошку. Ещё вопросы?

— А ты чей будешь?

— Я свой собственный, — заявил я, выудил из кармана служебное удостоверение и предъявил его в развёрнутом виде. — Гляди, борода! Тоже в каком-то роде медик.

Мне разрешили проходить, и я двинулся меж заборов по не слишком-то и широкому проезду — заросшему травой и с двумя неглубокими колеями. За высокими заборами начинали желтеть вишни и яблони, пахло печным дымом — не иначе кто-то топил баню, а ещё порыв ветра принёс запах шашлыка. Где-то играл то ли радиоприёмник, то ли магнитофон, слышались детские голоса. Один из боковых проездов полностью перегородила синяя легковушка, дальше в огороде латал крышу голый по пояс мужик, в другом месте на глаза попались две тётки в купальниках.

Чуть в стороне высилась водонапорная башня, по земле от участка к участку тянулись ржавые трубы полудюймового диаметра. Судя по столбам с проводами, было проведено в садовое товарищество и электричество. Да и строения поначалу относились скорее к особнякам, нежели к садовым домикам. Но — только поначалу. По мере удаления от ворот стали встречаться преимущественно летние хибары и строительные вагончики, а то и вовсе всё ограничивалось сараями для инвентаря.

Постепенно наметился явственный уклон к озеру, но приближаться к нему не возникло нужды — свернув в боковой проезд, я перешёл через вкопанную в землю трубу, по которой пустили тёкший в канаве ручей, и вот уже — пятёрка на заборе.

— Э-гей, хозяева! — крикнул я, не спеша распахивать калитку. — Есть кто дома?

— Гудвин? — отозвалась Людмила. — Заходи!

Я и зашёл. Людмила встретила в слитном купальнике и с ведром картошки в руке. Во дворе на расстеленном по земле брезенте уже было рассыпано некоторое количество клубней, и я развёл руками.

— А чего не подождали?

— Так у меня помощник есть! — рассмеялась дамочка, и её крупная и по понятным причинам чуть отвисшая грудь колыхнулась. Я поспешил отвести взгляд и воспользовался моментом, осмотрелся.

Выстроенный на участке дом был самым обычным садовым скворечником с кирпичным первым этажом и крытой шифером островерхой крышей. Сарай основательностью тоже не поражал, но зато к нему притулилась небольшая баня. И конечно же — не обошлось без всем известного деревянного